Тысяча ударов сердца

Я устремил взор к горизонту:

– У тебя почти получилось.

– Прости.

– И ты прости за то, что чуть не отправил тебя к праотцам.

Иниго возмущенно выставил ладонь:

– Не льсти себе. Обезобразил? Не спорю. Но чуть не загубил? Увольте. Кишка тонка.

У меня вырвалось подобие смеха.

– Не преувеличивай. Шрам тебя, наоборот, украшает. Завидую черной завистью.

Иниго расплылся в улыбке:

– Нашему подлецу все к лицу. Таким уж я уродился.

За спиной хихикнула Блайз. Я обернулся, но она поспешно отвела взгляд.

– Значит, инцидент исчерпан? Мир?

– Ничего не имею против, – отозвался Иниго.

– Вот и славно.

Иниго устремил пытливый взор на запад. Позади занимался рассвет. И снова у меня мелькнула надежда заполучить трофей уже сегодня.

– Не забудь наш вчерашний уговор, – добавил я вполголоса. – Если погибну, займешь мое место. И на Задании, и в замке. Лидерских качеств тебе не занимать.

– Это верно, – причмокнул Иниго. – Вот только пропадет мой лидерский талант зазря, ведь ты всех нас переживешь.

Анника

При виде подошедшего Эскала я подавила зевок.

– Мы тебе наскучили, ваше высочество? – подмигнул он.

– Не выспалась. Снилась какая-то чертовщина. Наверное, на нервной почве.

– Немудрено. – Эскал тяжело вздохнул. – Если хочешь, поедем все вместе, вчетвером.

– Нет. Стыдно сказать, но мне не вынести угрюмого настроения отца и чопорности Николаса разом. И потом, у меня в планах попросить жениха об услуге. Надеюсь, он не откажет.

– Пусть только попробует, – нахмурился Эскал и уже другим тоном обратился к пажу, принесшему меч: – Спасибо, юноша.

– Значит, свой меч ты берешь, а мне нельзя, – буркнула я.

– Не куксись. Обещаю, сегодня вечером мы потренируемся. А если будешь умницей, снимем с лезвия обмотку, покромсаешь кого-нибудь. Главное, не меня.

– Это вышло случайно! Столько разговоров из-за несчастной царапины!

– А моя загубленная рубашка? Даже Ноэми не смогла ее починить, хотя она у нас мастерица на все руки.

– Соболезную твоей рубашке, – съязвила я, однако Эскал оценил шутку.

Он вообще понимал меня с полуслова. Развернув коня, брат наклонился и поцеловал меня в лоб.

– Бедная рубашка давно в могиле, но спасибо за эпитафию для надгробия.

Я хихикнула.

Николас тем временем взгромоздился в седло и поспешил ко мне.

– Удачи! – пожелал Эскал и заторопился к отцу.

– Этот грум – сущее наказание, – посетовал Николас.