Тысяча ударов сердца

Я долго любовалась волнами, завороженно глядя на горизонт, где вода смыкается с небом. Внезапно звезды собрались в кучу и, устремившись ввысь, слились в ослепительную сферу, пылающую ярче солнца.

Я заслонила глаза ладонью, отвернулась. И вдруг увидела поодаль тень.

В очертаниях безошибочно угадывался мужской силуэт. Казалось, еще немного – и нагромождение звезд вытеснит его с песчаной полосы. Никакая тьма не устоит перед натиском такого света. Однако мужчина не шелохнулся. Единственная сила, способная обратить его в бегство, не имела над ним никакой власти.

Даже угроза смерти не могла вынудить его расстаться со мной.

Но кто скрывается за тенью? Я осторожно обошла ее со всех сторон, высматривая брешь на темной поверхности, осязаемые черты. Увы, тщетно! Силуэт не сдвинулся с места, даже когда я шагнула к нему вплотную.

– Кто ты?

Ответа не последовало. Передо мной была безмолвная пустота, однако эта пустота жаждала узнать мое имя, узнать, откуда я взялась и как очутилась на берегу.

– Я тоже никто, – шептали мои губы, а взгляд шарил по темному овалу лица.

Силуэт преисполнился сострадания.

Призрачными пальцами он коснулся моей щеки. На меня повеяло ледяным холодом, который сковывал тень изнутри. Напрасно я надеялась увидеть улыбку, ласковые глаза – хоть какой-то намек, что рядом со мной друг, а не враг.

Но видела лишь мертвенный холод.

Я села в кровати, судорожно хватая ртом воздух.

– Госпожа? – Ноэми бросила растапливать камин и поспешила ко мне.

– Все хорошо, – заверила я. – Обыкновенный кошмар. По крайней мере, очень похоже на кошмар.

– Принести вам попить?

– Спасибо, милая Ноэми. Ничего не нужно, – успокоила я и повернулась к окну.

Снаружи занимался рассвет, первые лучи озарили кроны.

Я откинулась на подушки, вытерла покрытый испариной лоб. Тело сотрясала крупная дрожь. Досадно, ведь теперь мне точно не сомкнуть глаз. Близился день наедине с Николасом – испытание пострашнее любого кошмара.

Леннокс

Меня разбудили птичьи трели.

Немыслимое дело! На побережье, где не водилось певчих птиц, я просыпался оттого, что на груди у меня топталась Колючка. Под несмолкаемый щебет я вытянулся во весь рост и гадал: поют ли птицы в Дарейне, не доводилось ли мне слышать их пение в далеком детстве?

О прежней жизни я помнил немногое. Помнил наш скромный домик, мать, беременную младшим отпрыском, которому так и не довелось родиться. Помнил, как чертил узоры в пыли.