Тысяча ударов сердца

Даже если поначалу все идет наперекосяк, сердце не обманешь, мама. Не обманешь! Принц не отрекается от возлюбленной, она свято верит в него, а после, когда самое страшное уже позади, они создают нечто настолько прекрасное, что кое-кто вынужден запечатлеть это документально. У меня таких чувств нет. Ни к кому. И наверное, никогда не будет. Неприятно, конечно, но не смертельно.

Я вытерла слезы.

– Мне так тебя не хватает. Никто не заменит мне тебя и твоей любви.

Это осознание убивало. Окружающие любили меня по-своему, однако их привязанность не шла ни в какое сравнение с материнской любовью.

– Решение принято, мама. Если мне суждено выйти за Николаса, в день нашей свадьбы я официально объявлю тебя мертвой. – Наши взгляды встретились. – Такое событие не останется незамеченным, весть о торжестве разойдется далеко за пределы королевства. Если ты жива, то обязательно появишься. Если нет, на наше генеалогическое древо нанесут траурную отметку. И это будет конец всему. Конец надеждам.

Я всхлипнула, проклиная себя за категоричность. Но если я хочу сохранить здравый рассудок, нужно поставить точку. Иногда бесконечные терзания хуже горькой правды.

– Разумеется, я не перестану тебя навещать. Не перестану беседовать с тобой, словно ничего не случилось. Обещаю ничего от тебя не скрывать, даже самое плохое… Но на сегодня хватит дурных вестей… Люблю тебя. Пожалуйста, вернись, – прошептала я и со вздохом потерла виски. – Пора укладываться. Завтра у нас конная прогулка.

Отец хочет, чтобы мы с Николасом показались в пригороде. Надо пользоваться случаем, пока меня окончательно не заперли во дворце. – Я перевела дух. – Помоги мне, мама. Ты умела разрешить любой спор улыбкой… Как тебе это удавалось? Научи. Нас наверняка роднит нечто большее, нежели волосы и глаза. Надеюсь, я унаследовала твою доброту, твою внутреннюю силу. Просто они еще дремлют.

Я поднялась и послала портрету воздушный поцелуй.

– Люблю тебя. И никогда не забуду.

* * *

Передо мной простирался берег, усыпанный диковинным черным песком, какого не бывает в природе. Однако мои босые ноги утопали в нем, черные песчинки просачивались сквозь пальцы. Вдруг поднялся вихрь. Он разметал мне волосы, норовил задрать подол платья. Вокруг простиралась незнакомая, пустынная местность.

Однако страха не было.

Я поправила локоны; теперь они развевались за спиной, не обремененные ничем, свободные.

Свободные.