Тысяча ударов сердца

 – А ты чего так всполошился?

Я выпрямился, прочистил горло и одернул камзол:

– Я мало смыслю в женских нарядах.

Она пощупала материю, разгладила складки на талии:

– Не волнуйся. Я еще не разучилась держаться как леди.

В ее голосе звучала тоска. Однако меня сейчас волновало другое.

– Выступаем завтра утром. Захватите палатки и мечи из арсенала. Нам предстоит долгий переход через лес. Неизвестно, насколько он затянется, поэтому основательно запаситесь провиантом. – Сглотнув, я затронул острый вопрос, которого совсем не хотел касаться.

 – Уверен, вы понимаете всю опасность нашего предприятия. Если кто-то из вас попадет в плен, нельзя допустить утечки информации. Лучше умереть, чем предать целую армию. Если вам такое не по зубам, еще не поздно отказаться.

Шервин содрогнулся, но тут же спохватился и выпрямился во весь свой невеликий рост. Но все равно смотрелось внушительно. Андрэ только хмыкнул. Взгляд у Гриффина остекленел, однако кивок вышел твердым и убедительным. Иниго равнодушно пожал плечами, а Блайз, не выпускавшая из рук наряды, вздернула подбородок:

– Я уже говорила, мне неведомо поражение.

Мне стоило немалых трудов подавить улыбку.

– Отлично! А теперь спать. Встречаемся на конюшне после завтрака.

– Кыш! – Гриффин подскочил к окну. – Извини. Мне показалось, сюда лезет какой-то зверь. Тебе бы заколотить проем.

Я высунулся наружу в надежде, что Колючка укрылась неподалеку. Объяснить ее появление в комнате будет непросто.

– Спасибо за совет.

До завтра.

Проводив отряд, я уставился в окно, поджидая Колючку. Горько осознавать, но, если мне не суждено вернуться, она единственная огорчится из-за моего отсутствия.

* * *

Теплый ветер ласкал мне лицо. В воздухе разливался упоительный аромат печеных яблок. Вокруг простирался незнакомый пейзаж. Взгляд шарил по сторонам в поисках ориентира, но тщетно. Ни гор, ни свирепого океана, ни ветхого замка. Только высокая трава колыхалась от каждого дуновения. На линии горизонта земля сливалась в поцелуе с предзакатным небом, от красоты которого захватывало дух.

Зрелище так разительно отличалось от всего виденного мной ранее, что я не утерпел и коснулся неба рукой.

Мои пальцы оставили чернильные разводы. Уподобившись каллиграфическому перу, я начертал среди облаков свое имя.

Леннокс.

К имени прилагалось еще кое-что, давно забытое за ненадобностью… Сейчас это не играло никакой роли. Отныне небосвод принадлежал мне.