Страж перевала

Видно, траурное платье самого модного покроя приготовила заранее – вот такое уж точно в три дня не сошьешь, там мастерицам на неделю работы!

Я отошла в сторону, думая, как бы удалиться незамеченной, но резкий оклик заставил меня вздрогнуть.

– Альена! – звал Райгор. – Альена!

– Да, господин?

Князь сделал несколько шагов мне навстречу и взял за руку. Я только удивилась: что это на него нашло?

– Альена, отчего ты стоишь одна? – спросил он неожиданно мягко. Его собеседницы уставились на меня с нехорошим любопытством.

– Я…

Райгор до боли стиснул мои пальцы, заставляя умолкнуть.

– Альена безмерно опечалена смертью моего отца, – произнес он, обнимая меня за плечи и с силой привлекая к себе. – Она была очень к нему привязана… Верно, Альена?

Я молча кивнула в ответ, не понимая, что он затеял. Украдкой взглянув вверх, ему в лицо, я поняла – дело неладно!

– Отец тоже очень любил Альену, – продолжал он, прижимая меня к себе так, что я едва могла дышать. – И я женюсь на ней, как только минет срок траура.

– Да, господин, – ответила я. – Такова была последняя воля господина Даккора.

– Вот именно, – произнес Райгор, глядя на Айну. Глаза его блестели опасным сухим блеском, а пальцы жгли мое плечо сквозь одежду, будто раскаленное железо. – А последняя воля – закон. Тем более воля князя. И да будет так!

Не помню, как я дотерпела до конца вечера. У нас не прекращали бы поминок до рассвета третьего дня, вспоминая деяния ушедшего – а у Даккора их хватило бы и на больший срок! – но у равнинных такое не было принято.

Новости мне приносила Мадита: жизнь в княжестве шла своим чередом, а если и случались какие-то неурядицы, о них ничего не говорилось.

Впрочем, Мадиту больше интересовали слухи и сплетни. Так, она донесла, что сильнее всего молодому князю докучают не враги, не разбойники и даже не казнокрады, а благородные девицы со своими бойкими мамашами.

– Снова гости, – сказала она, гася свечи, – повара с ног сбились, поди наготовь на такую ораву! Гулять будут до утра… Хорошо еще тут почти ничего не слышно, верно, госпожа?

Я кивнула: отзвуки веселья до моих покоев не доносились.

– Иди спать, – сказала я, – или ты опять на конюшню?

– Ну так… если дозволите… – засмущалась она.