Змеиный медальон

Из головы его вышли небо, и тучи, и птицы, из чресл – пещеры и подземелья, змеи, черви, лягушки и мухи-трупоеды, а из торса – земля и всё, что на ней. Кешка больше не спорил и не удивлялся – работал челюстями, поглядывая на далёкие, у самого горизонта, облака. Волнистые пряди тянулись неспешным караваном – мимо – словно насмехались.

– Может, всё-таки дойдут к нам. Дождик принесут…

– Чтобы урожай на корню сгубил! – взвизгнула Маниська.

Какой всё-таки у неё голос: то журчит ручейком – заслушаешься, а то – бритвой по нервам.

– Чтобы посвежело чуть-чуть, – возразил Кешка. – Короткий маленький дождик.

– Маленького дождика не будет! Будет сильный, страшный ливень, с градом, он прибьёт хлеба к земле, выколотит зерно из колосьев и превратит нивы в болота!

Маниська схватила из лукошка горсть малины, бросила себе в рот, запила молоком.

– Мара боится, мы не поспеем с уборкой.

– Так что ж народ тогда по полдня баклуши бьёт? – спросил Кешка не без опаски. А ну как Маниське взбредёт в голову поднять его с мягкой травы, из тени, и погнать снова на полевую каторгу.

– В такой зной работать – удар схватить можно, – покачала головой Маниська. – А Мара говорит, что не знает, когда именно придут дожди.

– И придут ли вообще?

– Нет, придут, придут, это точно! Я и сама чую. Страшные ливни. Но вот когда… В прежние годы такой неясности не бывало. Уж про погоду-то Мара всегда знала наверняка. А нынче… Под конец весны снег выпал – виданное ли дело! А луну назад на посевы гусеницы мотыльковые напали.

Про погодные неурядицы Кешка слушал вполуха – пареная репа в меду оказалась на диво вкусной штукой, а из местных суеверий подтвердилось пока только одно, про ракенов, и то с оговорками.

– И как Мара с ними договорилась? – он хлебнул молока и боком лёг в траву, подперев рукой голову.

– А так. Прыня с Велетом её из леса по очереди на руках несли. Она ночь в поле посидела, с гусеницами, что колоски обсели, побалакала, а наутро они взяли и ушли. Ни единой не осталось на наших полях. Не веришь? Ешь давай…

Она попыталась всыпать ему в рот горсть малины. Ягоды покатились на грудь, одна застряла в резьбе медальона, Кешка её выковырнул и бросил в лукошко.

– Вот дурачок упрямый, – засмеялась Маниська.