Змеиный медальон

Пацанёнок, совершенно голый, чумазый, с всклокоченными лохмами, смотрел на него, улыбаясь хитро и игриво.

– Маугли, – прошептал Кешка.

Малыш хихикнул и опять протянул к нему руку с хваткими пальчиками.

Из-под высокой сосны закричали женщины. Одна, босоногая, в рубище, подскочила и, смазав мальчику ладонью по темени, поволокла его прочь от Кешки. Маугли не плакал. Он оглядывался и строил рожицы.

Среди деревьев маячили люди. Кешка заметил пару земляных домов, длинный навес, грубо сколоченный стол со скамьями… Вдруг сдавило горло, да так, что глаза на лоб полезли: чернявый парень со шрамом подкрался тихо, из-за спины, и дёрнул верёвку, вынуждая подняться.

– Дийи, ромегуну. Мара диули.

В тени сосен ютилась бревенчатая хибара, крытая тальником. Кешка вошёл, едва не чиркнув макушкой по косяку. Крохотные окна давали мало света, и он остановился, слепо озираясь. Конвоир тут же ширнул его в поясницу. Кешка подался вперёд, шрамолицый втиснулся следом, прикрыв за собой дверь. Значит, это не тюрьма для схваченных в лесу путников… разве что пыточная?

Пахло сушёными травами.

И её обитателю, который тихо полулежал у стены на низком топчане.

Кешка принял бы его за замшелую корягу, прикрытую ветошью, если бы не глаза – влажные, светящиеся, будто нарисованные флуоресцентной краской.

– Исруес со, – проскрипела коряга старушечьим голосом.

Шрамолицый развязал пленника и вложил ему в руки какую-то вещь. Распухшие, онемелые пальцы отказались её не держать. Кешка понял, что это такое, лишь когда шрамолицый поднял с пола и сунул ему за пояс джинсов… медальон, отнятый рыжим коротышкой.

– А теперь оставь нас.

Кешка взглянул в яркие глаза напротив – не послышалось ли?

– Но Мара…

– Иди, Стич.

Шрамолицый засопел, но подчинился. Дверь издала скрип, стукнула. Стало тихо и жутко – под взглядом блестящих, словно подсвеченных изнутри глаз на чём-то тёмном, корявом, облепленном мхом и паутиной, что никак не могло быть человеческим лицом.

– Откуда у тебя Знак? – проскрипела старуха.

Всё-таки они говорят по-русски. Когда хотят. Сначала рыжий. Теперь эта карга-коряга… Кешка сглотнул, не зная, как ответить и надо ли вообще отвечать.

– Ты понимаешь меня? – спросила она. – Подойди ближе.

Кешка придвинулся на полшажка.

– Значит, понимаешь.