С феями шутки плохи

 – И тише, тетушка услышит…

Кузина кивнула и полезла под кровать за катушками ниток, а я вышла на задний двор.

– Осторожнее, Маргрит, – сказала Фея Ночи, соткавшаяся из теней, особенно густых лунной ночью. – Я не возьму в толк, что ты затеяла, но чаши весов колеблются слишком сильно. Настолько сильно, что я могу выполнить еще одно твое желание. Или даже два.

– Пускай Черный герцог поправится поскорее, – попросила я. – Мне в одиночку не сладить с этим делом, но я постараюсь сделать, что сумею. Вы ведь можете?.

– Такую ерунду? Конечно, – улыбнулась она. – А для себя ничего не хочешь попросить?

– О чем мне просить? Отца не вернуть… – тут я примолкла, вспомнив слова герцога. – Ума своего хватает, деньги имеются, а красоты… вы же сказали, что не можете наколдовать ее, разве не так?

– Ну а как же другое? Неужто ты не хочешь любви того же принца?

– Наколдованной – не хочу, – ответила я. – Не настолько я страшна, чтобы выпрашивать любовь. А вот если бы принц завтра проехал мимо колодца, когда мы с Агатой пойдем по воду…

– Сущая ерунда.

– Я только повторю вопрос, можно? С куклой все же разговаривать сложно.

– Конечно.

– Конь герцога ведь понес не просто так, верно? Я видела: это умный зверь, послушный, на нем нет никаких следов, а по словам хозяина Браст понимает его без слов. Отчего же он вдруг взбесился?

– Я посмотрю, – задумчиво ответила Фея Ночи. – Раз уж загляну к герцогу по твоей просьбе, заодно проведаю и его коня. Самой любопытно, что там такое приключилось… Ну, мне пора, луна уже высоко!

Я кивнула и посмотрела на звезды.

Поежившись, я вошла в дом, помедлила, а потом поднялась к тетушке.

– А? Что? Кто? С Агатой что-нибудь? – вскинулась она, когда я дотронулась до ее руки. – В чем дело, Маргрит?!

– Простите, я думала, вы еще не спите, – сказала я. – Просто хотела спросить… Но нет, это подождет до утра.

– Говори уж, все равно разбудила!

– Правда ли, что папа очень мучился перед смертью? – спросила я.

Тетушка села на кровати. Зажечь лампу она не попросила, и хорошо – мне самой легче было разговаривать в темноте.

– Он сказал, что хочет поскорее умереть, – негромко выговорила она. – Вот поэтому я прятала лекарство и сама выдавала его по часам. Гастон сумел бы подняться и выпить все разом.