Я стала злодейкой любовного романа

Жаль, конечно, что из-за маски Элизу я сразу не узнаю. И именно по этой причине бесполезно пытаться найти ее среди гостей фестиваля. Однако когда кто-то через полчаса выйдет из булочной, а потом попытается свернуть в переулок, то можно будет смело предполагать, что это она.

Всего-то надо перехватить ее. Она чуткая, умная и слишком добрая, просто расскажу ей все как есть! Удивлю тем, что знаю ее имя, и уведу! Ну а если наотрез откажется, то тогда придется позвать стражу. Вон, несколько вооруженных мечами солдат дежурят у дома напротив.

Что может пойти не так?

Пока я жду, рассматриваю гостей фестиваля. Не хочется признавать, но невольно глаза ищут Алана. Он высокий и плечистый, его никакая маска не скроет, а если сюжет тоже им управляет… то, возможно, направит его сюда? В одну секунду мне кажется, будто похожая на него фигура мелькает в толпе. Сердце тут же подпрыгивает к горлу!

«Муау», – неожиданно раздается позади жалобное мяуканье… Или нечто на него очень похожее.

Я вскидываюсь, ищу глазами Элизу. Какая-то девушка как раз выходит из булочной… Я кидаюсь к ней! Все правильные слова вылетают из головы.

– Элиза? – спрашиваю я, преграждая девушке дорогу.

Та вздрагивает от неожиданности и поднимает на меня голубые глаза.

– Да? – удивленно говорит она своим тоненьким голоском. Он и правда похож на колокольчик, книга не врала. Губки у девушки мягко-розовые, точно сахарные, волосы уложены в нежную косу. И вся она миниатюрная, точь-в-точь ангелочек. Только крылышек не хватает.

– Мне надо с тобой поговорить, Элиза, – говорю я, пытаясь девушку не напугать.

– О чем? – Она чуть отступает. – Я вас знаю?

– Нет, но я знаю тебя. Давай поговорим. Но не здесь. Пожалуйста, это важно.

– Но я, кажется, что-то слышала… – Она с сомнением смотрит в переулок за моей спиной, и из темноты снова раздается жалобное мяуканье. Пытаясь обойти меня, девушка делает шаг навстречу звуку, но я перехватываю ее за локоть.

«Элиза, это ловушка!» – хочу сказать я, но со мной вдруг что-то происходит. По ушам снова ударяет «мяуканье», только теперь оно звучит как колокольный звон, сотрясая и замораживая каждую клеточку тела.

Губы не двигаются.