Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

Когда мамы не стало, он закрылся в себе, но сейчас на миг словно стал прежним.

– Зачем тебе на отбор, милая? – шепчет он. – Там гнездо змей, а ты нежный цветок.

– …найти… истин… защити В… Викт… пожалуйста…

Король что-то мне отвечает, я не могу разобрать слов, лишь мягкую интонацию, с какой успокаивают болеющих детей. А потом отец целует меня в лоб, поднимает на руки. Но я этого уже не вижу.

Мир темнеет.

Я проваливаюсь в липкий безмолвный мрак.

Глава 3

Я прихожу в себя, когда закатное солнце стучит в окно багровыми лучами.

Хотя на мне ночнушка, руки всё ещё в перчатках. По правилам этикета никто не смеет оголять ладонь аштарки без её разрешения.

Под потолком горит магический маяк. Стоит мне открыть глаза, как цвет огонька сменяется с красноватого на голубой, а спустя полминуты в комнату торопливо заходит доктор, за ним следует отец.

Король выглядит уставшим и словно постаревшим на десяток лет: глубже прорезались морщины, веки набрякли, а глаза смотрят тускло из-под седых бровей.

Должно быть, я всколыхнула его застарелую боль, ведь болезнь мамы начиналась с похожих симптомов: с бреда и глубоких обмороков.

Врач просит меня открыть рот, щупает горло, сканирует магией, а затем сообщает, что, как он и думал, моё состояние вызвано нервным истощением и недосыпом, и что крепкий сон быстро поставит меня на ноги.

Я мысленно вздыхаю. Мне совершенно ясно, что виновата магия алтаря. Именно она наказала меня за попытку рассказать о будущем. Но почему? Может, алтарь пытался уберечь меня от ошибки? Или это какое-то правило гармонии, не позволяющее так грубо вмешиваться в поток событий?

Хорошо бы побольше узнать про родовой артефакт. Может, в семейной библиотеке найдутся записи?

Меня так запросто вырубило, словно свет в голове потушили. И что, если бы я провалялась без сознания не полдня, а неделю?

От этой мысли пробирает озноб.

“Стоит быть осторожнее даже в словах! Лишний раз не рисковать! – думаю я. – На помощь отца рассчитывать не получится. Вдобавок он запретил мне участие в отборе, велел помириться с Гилбертом. Реальность словно не желает меняться. Есть ли у меня вообще шансы спасти Аштарию?”

Я вскидываю на Короля взгляд, шепчу:

– Папа…

Отец присаживается у изголовья.