Моя чужая жизнь

Глаза, опушенные длинными ресницами и освещенные лучами солнца, пробивавшимися сквозь неплотно закрытые шторы, сияли янтарем. Четко очерченные губы открывали ряд прекрасных крупных зубов. Черные волосы волной поднимались над высоким лбом и влажно блестели. В расстегнутом вороте белоснежной рубашки сияла золотая цепочка.

Мужчина махнул на прощание рукой и скрылся за дверью. Великолепный образец альфа-самца, настоящий женский идеал.

«Кто это? – удивилась Лика. – И почему он назвал меня „дорогая“? А, наверное, сон», – подумала она и снова закрыла глаза.

– Настя, не приставай к маме! – услышала она вдруг сердитый шепот.

– Она уже проснулась, папа сказал, – ответил звонкий голос девочки.

– Не проснулась. У нее закрыты глазки.

– Нет. Егор, смотри, у мамы дрожат реснички.

Чей-то маленький пальчик прикоснулся к векам Лики, и она вздрогнула.

– Мамочка, вставай! – девочка толкнула ее в плечо, потом откинула одеяло и легла рядом. Маленькая рука обняла Лику за талию, а голова, пахнущая карамельками, пристроилась рядом с ее лицом. Другая сторона кровати тоже заколыхалась, и нежное тельце прижалось к Ликиному боку слева.

– Я тоже хочу к маме, – услышала она писклявый голос мальчика.

«И что делать? – думала Лика. – Откуда взялись эти дети? Я, кажется, няней на работу не устраивалась».

Она попыталась вспомнить, что с ней случилось в последнее время, но видела только красное пятно на асфальте и облака. Страха она не испытывала, так, любопытство, не более.

Она осторожно открыла глаза: пухлые мордашки были так близко от ее лица, что она невольно вжалась в подушку. Две пары глаз: янтарные, как у мужчины, и синие сияли от счастья.

– Я же говорила, что мамочка не спит! – воскликнула кареглазая девочка с темными кудрявыми волосами, торчащими во все стороны.

– Мамочка, ты пошутила? – радостно взвизгнул синеглазый милый блондинчик с такой бархатной кожей на лице, что хотелось прикоснуться.

Ничего не понимая, Лика села на кровати, потом встала. Дети смотрели на нее. Свет в их глазах постепенно угасал. На круглых мордашках застыло ожидание. Лика разглядывала детей и не понимала, кто они и что делают рядом с ней.