Моя чужая жизнь

Внутри начинал рождаться крик. Она тяжело задышала.

– Доктор, посмотрите на монитор. Растет частота пульса!

– Ничего не понимаю. Что случилось?

Лика слушала звуки, раздававшиеся рядом с ее головой, чувствовала, как кто-то приподнимает ей веки, расстегивает одежду, прикладывает что-то прохладное к груди. Ей хотелось крикнуть: «Я здесь!», – но слова застревали в горле. Она опять попыталась пошевелиться.

– Доктор, у девушки только что двинулся палец. Я видела! – опять тот надоедливый грубый голос.

– Где? Шевельнулся? Дочка, Лика, это папа. Ты меня слышишь? Лика!

– Мужчина, выйдите за дверь! Вы нам мешаете.

– Я отец! Я не могу мешать.

– Идите уже! Кто-нибудь, заберите отсюда этого ненормального! Мы вас позовем.

– Лика, ты меня слышишь? – спрашивал незнакомый мужской голос. – Можешь открыть глаза? Ничего пока не говори.

«Смешной человек, – Лика немного успокоилась. Вокруг люди, она их слышит, значит, живет. – Я ничего и не могу сказать. О, боже! Я парализована?»

Девушка попыталась открыть глаза, но сколько ни прилагала усилий, ни одна ресничка не шелохнулась.

– Лика вы меня слышите? Попробуйте открыть глаза, – продолжал твердить доктор.

Девушка понимала, что он пытается привести ее в себя, и очень старалась, но… Она слышала только этот голос. Через минуту силы иссякли, и она прекратила попытки.

– Бесполезно. Видимо, еще не пришло время, – сказал кому-то доктор.

– Александр Петрович, вы тогда сами побеседуйте с ее безумным папашей. Я его боюсь.

– Наташа, ты должна уже привыкнуть к любым пациентам и их расстроенным родственникам, – упрекнул женщину доктор.

– Но не к этому. Вы бы видели, как он здесь появился! Пьяный мужик в грязной футболке и трусах, в ботинках на босу ногу орал на всю больницу: «Отдайте мою дочь!» Волосы всклокочены, глаза красные, от самого разит, как из бутылки водки, а права качает.

– Правда, а сейчас выглядит вполне прилично.

– Ну, это он за последние дни немного пообтесался. Постригся, переоделся, и взгляд стал осмысленным, а сначала, ух! Его просто перестали в таком виде пропускать к дочери, вот он затих. Не понимаю я жизнь! – эту фразу Лика уже едва расслышала, будто она доносилась издалека.