Будь со мной нежным

Ты разыгрываешь меня? Это мне нужна помощь!

– Обойдешься, – стиснув зубы, цежу я.

– Ну, что ж, я думал, не понадобится иска, но теперь…

– Я помогу. Давай аптечку.

– Садись в машину, здесь нельзя долго стоять.

Оглядываюсь: действительно, в узком проулке его джип перекрыл всю дорогу. Это счастье, что никому она не понадобилась.

Мы выезжаем на трассу, мимо несется поток машин. Мажор обгоняет одну, другую, джип качает из стороны в сторону.

– Эй, тише едешь, дальше будешь, – хватаюсь за ремень безопасности я.

– Ничего не вижу, кровь, – отвечает он.

Действительно, ранка, уже немного подсохшая, начала сочиться опять. Красные капли растекаются по лицу, капают на футболку, а я чувствую неловкость.

– Где у тебя салфетки?

– В подлокотнике посмотри.

Смотрю, и чувствую, как щеки заливает краска. Совсем рядом со мной сидит красивый мужик. Его руки, перевитые венами, уверенно лежат на руле. На крепком накачанном бицепсе ровный загар, таким же загаром покрыта шея. Перевожу взгляд чуть выше – модная бородка, усы, стильная стрижка, нет ничего, чтобы вызывало отторжение.

Вот только характер дерьмовый.

Встряхиваю головой, морщусь от боли, но вытаскиваю салфетки и осторожно прикладываю одну ко лбу мажора. Теперь чувствую сильное жжение. Ничего не понимаю: ранен мажор, а я страдаю, словно его травму на себя взяла.

– Еще чуть выше, – руководит процессом он, не отвлекаясь от дороги.

– Может, остановишься где-то? – обмахиваюсь салфеткой, жжение такое, будто йодом себя намазала, а мажору все фиолетово.

– Думаешь?

– Уверена.

Мажор сворачивает к обочине и паркуется, я напряженно жду. Наконец он поворачивается и в упор смотрит на меня глазами чистого стального цвета. В глубине зрачков мелькают смешинки.

– Я готов.

Зато я не готова. Совсем. В салоне воздух становится густым и тяжелым. Мой пульс зашкаливает, а горло стягивает сухость.

– Что, нравлюсь? – усмехается он.

– Да, пошел ты!

Швыряю в него салфетку и выскакиваю из машины.

Глава 5. Ненавижу попсу!

– Вот зараза! – хмыкаю я и провожаю глазами лейтенанта Седых.

Она гордо шагает по тротуару, не оглядывается, но ее напряженная спина выражает презрение и недовольство. Прислушиваюсь к себе: злости нет, но чувство неудовлетворенности сидит глубоко внутри.