Будь со мной нежным

 – Господин, вы что-то обронили?

– Где?

Он оглядывается, но мой локоть не отпускает. Показываю двумя пальцами на него:

– Глазки обронили, – и тут долго сдерживаемая злость прорывает плотину. – В следующий раз смотри, куда прешь, чмо!

Резко выдергиваю руку и, гордо задрав подбородок, шагаю по тротуару. Спиной чувствую буравящий взгляд и молюсь, чтобы быстрее скрыться. Свернуть не успеваю.

– Хамка! – несется вслед.

– Сам такой! – не сдаюсь я.

– Эй! – кричит он, оборачиваюсь, вижу протянутую руку.

Черт! Обшариваю карманы, заглядываю в сумку – все на месте.

– Это не мое.

– И не мое.

– И что же?

– Сама посмотри!

– Хорош прикалываться!

Делаю шаг, но застываю с поднятой ногой, секунду раздумываю. С одной стороны, этот чепушила мог взять на понт, а с другой… Еще раз оглядываю себя, ключи, бейджик, сумка – все на месте. Может, деньги уронила? Или карточку? Издалека не видно, что этот мудачина держит в кулаке.

– Потом пожалеешь!

– Умник нашелся, – ворчу, но сворачиваю за угол.

– Правда, пожалеешь.

Останавливаюсь: вот достал! Но сомнения уже гложут душу. А вдруг что-то важное обронила?

Выглядываю: он стоит на месте с протянутой рукой, словно точно знает, что любопытство во мне победит чувство опасности.

– Мне неинтересно.

– Хорошо! – уже кричит он. – Я себе оставлю!

– Вот придурок!

– Ну все, пока! Я в больничку.

Разворачиваюсь и бегу под горку. Мажор открывает дверь, садится в машину, трогается с места.

– Эй, стой! Что там? Покажи.

Он протягивает в окно кулак, я подставляю руку. И тут он раскрывает пальцы – пусто. Я смотрю ошарашенно на него, на свою ладонь, и новая волна злости захлестывает сознание.

– Вот козел! – срывается с губ.

– Ха-ха! – смеется он и заводит мотор. – Как я тебя?

– Ты за это ответишь! – шиплю в ответ.

– А ты за это, – он показывает на разбитый лоб. – Еще и за лечение заплатить придется.

– Нет! Нет!

И тут мою голову охватывает такая боль, что невольно вырывается стон. Кажется, что лоб разрезали на несколько частей, и теперь эта рана саднит и горит невозможно.

– Э-э-э, что с тобой?

Мажор выскакивает из машины.

– Не знаю, больно.

– Где?

– Здесь.

Показываю пальцем на место сосредоточения боли, и тут только соображаю: это та же точка, что и у него.

– Покажи! – он отодвигает челку с моего лба. – Ничего нет.