Эгоисповедь

И я все удивляюсь, где он есть…

– Правда, будет очень нехорошо, если вокалист прямо на сцене шмякнется в обморок, причем, в голодный, – поддержал его Цыпа.

Я заметила, что зрителей у нас пока нет, так что скандала не будет – откачают как-нибудь. Ник загадочно улыбнулся по поводу этого «пока».

– Кстати, на счет девчонок, – продолжил он, – можно будет пригласить на мой бездник, я, вероятно, поширше отпраздную, чем обычно – юбилей все-таки.

– А, тебе ж тридцатник! – услужливо подсказал Гришка.

– А «чем обычно» – это как? – почему-то осторожно спросил Теря.

Ник сложил руки на груди и заметил, что должно быть место в жизни переменам. Отпразднуем тихо-мирно – мы все и девчонки. Все повеселей, чем с одними музыкальными обалдуями.

– Могу пригласить трех при благополучном раскладе, – хмыкнула я.

– Здорово, как раз всем хватит! – произведя в уме нехитрый расчет, выдал Цыпа.

– Без порнографии, – осадил его Ник.

– Ну, как захотят, ты уже ни при чем, – покачал головой гитарист.

– Слушай, давай без пошлятины, а? – наверное, злее, чем хотелось, бросила я.

Замолчали все.

– Да ладно тебе, мы же так, шуткуем, – попытался реабилитироваться Гриша.

– Вот и шуткуйте, когда я уйду, – алкоголь на меня плохо действует. Хотелось верить, что здесь другие люди и другой мир, а оказывается, он не слишком отличается от привычного.

– Иди, никто не держит, – буркнул Сфинкс.

Я молча встала, надела куртку и направилась к двери. Аккомпанементом было тяжелое молчание и рев Rage Against the Machine из раздолбанных динамиков старого магнитофона.

Террор вскочил, будто опомнившись.

– Эй, ты серьезно, что ли?

– Прости меня, – шепнула я ему, когда он подошел ближе, – в мыслях не было портить тебе праздник.

Он уговаривал меня остаться, к нему присоединился Ник, а Сфинкс и Цыпа ошалело хлопали глазами. Мы с Терей и Ником вышли за дверь и несли друг другу пьяный бред. Ник извинялся, что затеял этот дурацкий разговор, Теря пытался убедить меня успокоиться и не пылить, на что я ответила, что абсолютно спокойна.

– Ребят, простите, правда, – тихо говорила я, – но если я и вернусь, все равно будет напряг. Терь, позволь мне побыть одной, не бери в голову. Пару месяцев назад меня здесь не было, и все было хорошо.