Эгоисповедь

Ник проигрывал мелодическую линию почти понотно, но сказал, что это только на первое время, пока я не запомню ее окончательно. Когда играли соло, им уже вокалист не нужен, и мелодии у каждого свои. Я вдруг подумала, как тяжело Нику перестроиться с эпизодического вкрапления клавиш до практически полного исполнения мелодики. А он играет уверенно, будто только так и играл всегда.

После второго куплета Цыпа запилил соло минут на двадцать – во всяком случае, мне казалось, конца этому не будет. Когда ты музыкант – только соляки и замечаешь, а вокал вроде и не нужен вовсе.

Теперь все наоборот – вырезать бы все эти излишества и скорее песню допеть. Вслушиваться не стала – иначе отвлекусь и упущу свою партию. Успокоив себя тем, что слышала его вчера, я лихорадочно ждала, когда Ник тряхнет гривой. Разумеется, он не забыл, и я опять вступила вовремя. Все-таки играть проще…

– Ну что ж, неплохо, – по окончании первой песни сказал Террор, – не волнуйся, расслабься, мы же не гестаповцы.

– Неужели? – выдохнула я.

На второй песне я вспомнила дельную мысль: а что я, собственно, волнуюсь? Ну не понравится им, ну пинка под зад, ну и что? Легче жить будет. Или скучнее.

– Ты не устала? – заботливо осведомился Террор.

– Нет, – соврала я.

Сфинкс начал отстукивать ритм следующей песни, ребята начали играть. Я уже успокоилась, а потому все пошло как по маслу.

– Помнишь песню у WASP «Scream Until You Like It»? – спросил Гриша, едва они доиграли последний аккорд, – это про тебя.

Пока не втянешься – не отпустим.

– А если помру?

– Все идет по плану, – улыбнулся Террор, – давай попробуем еще, скоро ты совсем успокоишься.

Господи, неужели видно, как я волнуюсь? Слышно, как стучат друг о друга коленки?

Решили сделать перерыв. Слава Богу, иначе я коньки отброшу. Ник стал заваривать чай, пока ребята складывали аппаратуру. Я подошла к нему помочь, если надо, и заодно спросить:

– Ник, а почему ты такой вредный? Мог бы напеть эти песни, чтобы я лучше запомнила линию и не парилась.

– Я не вредный, – наверное, впервые за эти дни я увидела его настоящую открытую улыбку.

– А все-таки, почему?

– А сама подумай. Я как-то похвалил тебя за слух, помнишь? У всякого явления есть обратная сторона.

Чайник вскипел. Ребята подошли, расселись кто куда – со стульями напряженка, сгодились и колонки, и стульчик от синтезатора. На диванчике помещались двое.