Эгоисповедь

Если бы не творческая тема, которая мою собеседницу явно увлекла, было бы непонятно, слушают меня вообще или нет. Впрочем, и так я загостилась.

– Я с тобой прям душой отдохнула! – призналась хозяйка, пока я застегивала куртку в прихожей. – Ты мой космос! В моем окружении таких людей просто нет, это как вход в другой мир.

Интересно, почему же Лике она так не нравилась?

***

У двери с номером 29 топтались три чувака металлического вида.

– Ребят, а что вы тут забыли? – поинтересовалась я, доставая ключ.

– Так… здесь же группа, которая ищет вокалиста? – спросил мелкий со взъерошенными черными волосами.

– Они его уже нашли, – я открыла дверь и переступила порог.

Тут посыпались вопросы: кого, когда, как – висит же по всем точкам объявление? Сказать «меня» язык не повернулся, но я загадочно улыбалась.

– Девушка, а как вас зовут? – переключился мелкий.

– Меня не зовут, я сама прихожу, – ответила я.

Парни засмеялись, но мелкий не отставал. Пришлось представиться. Его, оказывается, Пашей зовут.

– А почему? – не понял Паша.

– Дюже ты на Павла Диванова похож, – сказала я, скрываясь за дверью, оставив ребят в полном замешательстве.

А дверь не помеха для такого слуха – они еще долго обсуждали, кто такой Павел Диванов, и наконец пришли к правильному выводу, что это Пол ДиАно – первый вокалист Iron Maiden. Интересно, а если ребята встретят этих молодцев на лестнице и как-нибудь выяснят, зачем те пришли, притащат их на прослушку? Я же все-таки не мужик, да и выгнать не поздно.

Первым, как и следовало ожидать, явился Террор, потом Ник и Сфинкс, а еще через пять минут ввалился Цыпа. Мы с Ником прогнали разученные песенки еще раз в индивидуальном порядке, а потом ребята стали настраиваться, чтобы попробовать сыграться и спеться вместе. Я топталась в сторонке и заняла себя распутыванием микрофонного провода. Террор сказал, микрофон у них так себе, надо прикупить новый и желательно со стойкой.

– Наш прошлый, естественно, свой упер, – развел руками Ник, – а мы взяли старый Гришкин, но он хреновый.

Наконец, настроившись, ребята начали играть все так, как и показывал мне Ник: я помнила вступление, переход к началу темы и, собственно, начало вокальной линии. Чтобы я не ошиблась, Ник кивнул мне, тряхнув красной гривой. И я начала петь, все еще утыкаясь в бумажку. Сердце колотилось так, что я не слышала своего голоса, хотя микрофон вывели хорошо.