Оборотная сторона

Жжение в горле прекратилось, и мне стало чуточку легче. Я попыталась открыть глаза, но безуспешно.

Незнакомый голос зазвучал более отчетливо, приказывая мне выпить еще. Я послушно сделала глоток.

– Ты молодец! – услышала я, и кто-то нежно накрыл меня одеялом, а под голову подсунул подушку. Еще немного стало легче, и мысли в голове наконец обрели очертания. Нужно понять, что вообще произошло. Но для начала надо постараться и вернуть себе подвижность. Я пошевелила рукой, потом ногой. С трудом, но получилось.

Попыталась открыть глаза, но вновь безуспешно.

Еле слышно, сказать громче сил не хватало, я спросила:

– Ты кто?

– Твоя половинка. Здесь все разделены на пары. Ты и я что-то вроде близнецов. Я почувствовала тебя сразу, как только ты стала переходить. Я перешла неделю назад, мне пришлось тебя ждать.

? Перешла…? Конечно. Оборотная сторона мира, – я все вспомнила. Я на оборотной стороне, у себя дома. Стук в дверь, а потом ничего. Почему? И почему у меня так сильно болит голова?

– Как ты… – выдавила я слова, но вопрос за меня закончил голос.

– Вошла? Ты открыла мне дверь, а потом бах, в обморок упала. Бедняжка. Это, наверное, от избытка чувств.

Силы постепенно возвращались, я с трудом открыла глаза. Ударил яркий ослепительный свет, заставив опять зажмуриться.

– У тебя тут миленько, – сказала гостья.

Глаза, наконец, окончательно свыклись с солнечным светом, и я увидела, что лежу на полу в своей комнате, около кровати, которая заслоняла мне вид на обладательницу голоса.

– Я дотащила тебя до комнаты, но на кровать поднять не смогла. Прости! Я – Лиана. А как тебя зовут?

– Виктория!

Слова стали даваться легче, руки и ноги я ощущала уже хорошо, только вот голова все еще болела. Я провела рукой по голове, на затылке хорошо прощупывался шишак.

– Виктория… – словно смакуя мое имя, повторила гостья.

Я привстала, опираясь на кровать, села. Теперь мне было хорошо видно гостью. Худенькая невысокая девушка в зеленой курточке.

Та самая, что сидела около моего подъезда. Большие раскосые глаза выдавали в ней то ли корейские, то ли японские корни, никогда не разбиралась в этом. Цвет глаз был неестественно синий, словно небо перед грозой. Ресницы длинные, а брови черные, как смоль, и такого же цвета волосы.

Девушка улыбалась снисходительной улыбкой. Будто бы говоря: «Бедняжка, упала в обморок и ударилась головой, какая жалость».