Оборотная сторона

Как говорила мама: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем». Я еще не потеряла своих родных, но была уверена, что это скоро произойдет. Сколько, сказали Толстый и Высокий, уйдет на переход? Сутки?

Брат, как я и думала, смотрел очередного обзорщика какой-то стрелялки и укатывался так, словно это была лучшая комедия года.

– Егор, как дела, уроки на завтра сделал? – начала я разговор.

Нужно было ему все объяснить, ведь родители мне не поверят. А Егор всегда мне полностью доверял, даже если я что-то выдумывала – верил.

– Ага, там мало было, – продолжая смотреть, ответил брат.

– Егор, останови эту… – я хотела сказать «фигню», братика это всегда задевало, и я сдержалась. – Останови, потом досмотришь.

Он удивленно нажал на паузу и посмотрел на меня:

– Ты что, плакала?

– Немножко.

– А почему?

Братик подошел ко мне и обнял. Все же он меня любил.

– Наверное, Егор, – я старательно подбирала слова, боясь его напугать, – скоро что-то изменится. Я могу уйти из дома.

– Почему? – Егор заплакал.

– Не плачь, это, может, и не произойдет, но если я пропаду, ты не бойся. Я буду в безопасности. Понял? Там, где я буду, мне будет хорошо. Понял?

Егор заплакал еще сильнее. Да уж, здорово подобрала слова.

– Ну, это совсем не страшно. Это даже хорошо, – стала я утешать брата, поглаживая рукой по его белобрысой голове. Волосы у него были намного светлее моих, но с каждым годом делались темнее.

– Почему? Куда ты уйдешь? – Егорка немного успокоился, но смотрел на меня с опаской.

– В хорошее место, но это еще не сто процентов.

«А двести», – подумала я про себя.

– Ты вернешься, если уйдешь?

– Обязательно. Ты не переживай и не плачь. Хорошо?

– Хорошо, только ты обещай, что вернешься! – Егор прижался ко мне, и я крепко обняла его. Какой же он еще маленький и доверчивый.

– Обещаю!

Я вышла из комнаты брата и закрыла за собой дверь. Началось! Я готовилась к переменам, но не ожидала, что это будет именно так. Коридор между комнатами удлинился и слегка потускнел, словно вкрутили тусклую лампочку.

Я зашла в зал. Отец отложил паяльник и теперь орудовал отверткой. Оказывается, он разобрал старый тостер, что в нем вообще можно паять?

– Пап, ну что, починил?

Отец посмотрел на меня из-под полукружий очков:

– Наверное, да. Сейчас соберу и проверю.

Я подошла к нему и обняла за шею.

– Ты меня задушишь, – улыбнувшись, сказал отец.

– Ничего, – хихикнула я. – Я соскучилась.