Рапсодия для Рапунцель

Ирина поднесла два пальца ко рту, как будто её сейчас вырвет. Алевтина махнула рукой.

– И ещё вот что скажу: мужчина – отражение своей женщины.

– У меня, значит, кривое зеркало! – окинула себя взглядом Ирина.

– Я не только про внешность. Выглядишь ты бесподобно. А ты не пробовала также соответствовать внешнему образу дома? Попробуй не прессовать Лёшку попусту, а подойди к вопросу более тонко – приголубь, погладь ему брюки хотя бы разок, борща свари. Всё-таки ты хранительница очага. А потом позови в спортзал, и он сам за тобой пойдёт.

– Да щас! Я ему домработница, что ли! Да и готовить я не умею и не люблю!

– Ну а дома вы что едите?

– Что закажем в рестике, то и едим. Ну или Лёшка, если что-то себе сам сварит.

Алевтина округлила глаза и замолчала. Мать семейства периодически пыталась наставить подругу на путь истинный, но, как и Алексей, неизменно билась головой о стену. И если Лёша был заинтересован в попытках налаживания диалога, то Алевтина могла намекнуть на проблемы супругов лишь по-дружески, и вовремя уходила в сторону, боясь оказаться бестактной и залезть в чужие отношения слишком глубоко.

– Дамы, пожалуйста, принимайте напитки! – появился Олег и принялся расставлять пиво.

– Да и вообще – я ему сейчас брюки с борщом, а он потом уляжется на диван и задницу с него не сдвинет! – не унималась Ирина.

– Опаньки! – поднял бровь Олег. – Я только пришёл, но уже сразу понял о чём речь. И тоже тебе скажу как муж – свари Лёхе борща! Люди зачастую запускают себя из-за неправильной пищи.

Алевтина восхищённо посмотрела на мужа.

– Так что давайте выпьем за то, что мы сегодня волею случая оказались здесь, и за борщ! – резюмировал детина, поднимая стакан.

Ирина начала было испепелять друзей огнём из глаз, чокаясь бокалом, но если на посторонних мужчин её чары действовали безотказно, то товарищи лишь добродушно улыбнулись.

– Фу, ну и гадость! – едва пригубив напитка, сморщилась Ирина.

– Так что насчёт блондина? – протянул ей свой непочатый бокал Олег под задорным взглядом Алевтины.

Здоровяк поставил перед подругой свой стакан, забрал у Ирины её, и с удовольствием отхлебнул. Ира недоверчиво смотрела на друга, который явно испытывал удовольствие от горечи, которая вызвала у неё отвращение.