Пламенное увлечение шейха

Когда они достигли вершины, всадник перевел дух и обвел взглядом открывшуюся ему равнину. Обычно это уединенное место и открывавшийся отсюда вид наполняли душу Зейна аль-Сейфа умиротворением и покоем.

Но не сегодня.

Сегодня мрак в его душе не могли рассеять ни яркие звезды ночной пустыни, ни роскошная иллюминация восточного дворца, делавшая его башни и шпили заметными за много миль. Огней было даже больше, чем обычно, они стекали с древних стен цитадели в раскинувшийся вокруг нее современный город, прорисовывая в бархатной тьме южной ночи бульвары, парки, высокие здания.

Сейчас все это сверкало огнями, потому что в городе, во всей стране был праздник. Сегодня была свадьба.

Королевская свадьба.

А людям нравятся королевские свадьбы, подумал Зейн, и его красивые губы искривились в горькой усмешке. Всем людям, кроме одного, в данном случае.

Конь почувствовал настроение всадника – зафыркал, загарцевал, закружился так нервно, что непременно бы скинул менее опытного наездника.

– Прости, друг… – Зейн похлопал испуганного коня по шее. Он подождал, пока животное успокоится, потом спешился одним ловким, быстрым, привычным движением. Отпустив поводья, он сделал два шага вперед и встал на краю скалы, не замечая головокружительной черной бездны у своих ног. Он смотрел на огни города. Слабая улыбка, кривившая его рот, исчезла, теперь его губы были сурово сжаты.

Зейна захлестнула волна стыда и отвращения к себе. Он чувствовал себя глупцом.

И он заслужил это, потому что вел себя, как глупец. Наивный глупец.

Он мнил себя знатоком человеческих душ, думал, что видит людей насквозь. Но та, за которую сегодня поднимает бокалы вся страна, одурачила его. Единственное, чем он мог себя утешить, – его сердце не было затронуто. Но гордости его был нанесен страшный удар.

Конечно, теперь все представлялось ему совершенно ясным и очевидным, он мог вспомнить десятки знаков и тревожных звоночков, которые должны были открыть ему истинную природу их связи.

Но все полгода их головокружительного романа Зейн был будто бы слеп. Он нарушил все свои правила и даже стал называть их отношения… «отношениями». Он был слепцом, идущим по краю пропасти, подобной той, что сейчас зияла у его ног, и кто ведает, куда мог завести его следующий шаг.

К счастью, он этого так и не узнает. Кайле надоело ждать, и, как только подвернулась добыча покрупнее, она с легкостью его оставила.