Мужчина ее мечты

– Вы так уверены в себе?

– Другие считали, что я прекрасно подхожу, – сердито ответила она; у нее руки чесались дать ему пощечину и стереть презрительную ухмылку с отвратительно красивого лица. – До вашего появления комиссия считала меня лучшим кандидатом.

Чезаре скривил губы.

– На бумаге вы выглядели неплохо.

От этой реплики его сестра заинтересованно покосилась на файл, который брат бросил на заднее сиденье.

– Неплохо? – зарычала Анна.

Чезаре отвлекся от изучения ее полных губ.

– Уверен, что вы привыкли получать все, что хотите, за красивые глаза. Но то, что вы родились красивой, не значит, что вы имеете право на особые привилегии, мисс Хендерсон.

Анна моргнула. Красивой? Она ожидала увидеть в его глазах сарказм, но там были только гнев и что-то, чему она не могла дать название. Что-то неопределимое, темное, вызывающее трепет внизу живота.

Она не была красивой.

«Мне на секунду показалось, что вы – Рози». Сколько раз она слышала эту фразу в детстве! Она понимала, в чем дело: ее двоюродная сестра, которой она восхищалась и которую любила, была по-настоящему красивой.

Красота в деталях. Ее звали Розанна, но она предпочитала «Анна». У нее были веснушки, неровный нос и слишком широкий рот. Она выглядела «ничего». А вот Розмари была красавицей. Она могла получить любого мужчину; но влюбилась в мерзавца, который едва не разрушил ее жизнь.

– Кто бы говорил о привилегиях! – Она презрительно рассмеялась. – Знаете, что я думаю? Вам нравится доказывать, что вы большой и сильный, потому что на самом деле это не так; вы просто пользуетесь своей властью. – Он выглядел до смешного удивленным. – Что вы делаете на закуску? Пинаете щенят?

– Не нахожу аналогию уместной, мисс Хендерсон. – В этой рыжей ведьме не было ничего щенячьего; зато были узнаваемо кошачьи черты.

– Хватит так меня называть? – прорычала она сквозь зубы.

– Вы предпочитаете «Рози»?

Она моргнула: странно было слышать, как ее называют именем кузины.

– Меня зовут Розанна. Друзья называют меня А-анна… – Она сглотнула, внезапно почувствовав, как далеко от них оказалась. А у Чезаре любое име звучало как оскорбление.