Измена накануне венчания

Принц поднял голову и одарил ее безумно привлекательной улыбкой.

– Позвони ему, – предложил он и бросил ей свой телефон, который она машинально поймала. – Я притворюсь глухим.

Поджав губы, Сабрина бросила ему мобильный обратно.

– Спасибо, но у меня есть свой телефон, и у меня нет бойфренда.

Во время учебы в университете она встречалась с парнями, но отношения с ними не были серьезными. А потом ее лучшая подруга влюбилась и через месяц вышла замуж за однокурсника. И хотя Сабрина не представляла себя на ее месте, она не могла не задаваться вопросом, а что, если…

Неужели она действительно хотела найти свою вторую половинку, чтобы потом с ней расстаться?

– Я ни с кем не встречаюсь.

– И ты собираешься стать хорошей девочкой, готовой всем угодить. Теперь я понимаю, почему никому и в голову не пришло, что это ты могла раскрыть секретную информацию. Все считают, что ты всегда ведешь себя безупречно.

Его презрение ужалило ее, хотя его слова были удручающе верными. Сабрина всегда была хорошей девочкой, но не собиралась за это извиняться.

– По-твоему, это порок?

– Порок – это противоположность… добродетели? – После короткой выразительной паузы он прибавил странно равнодушным тоном: – Преступник оказался из нашего круга, и с ним сурово разобрались.

– «Разобрались»?

Из уст Себастьяна такое заявление звучало зловеще.

Улыбка не коснулась его голубых глаз.

– Не волнуйся. Хотя о нас пишут много ужасов, мы на самом деле никого не казнили уже столетие или около того. Казни себя не оправдали, поэтому мы просто уволили его.

– Он потерял работу?

Себастьян заскрежетал зубами.

– Тебя беспокоит судьба человека, который бросил тебя на растерзание журналистам? Ого! Тебе действительно надо стать жестче, если ты присоединишься к нашей семье, дорогая! – выдохнул он. – Но не беспокойся, парень не будет просить милостыню.

Сабрина побледнела:

– Это ужасно!

– Ничего ужасного, – совершенно спокойно ответил Себастьян. – Моя мачеха обращается к пластическому хирургу, но это вряд ли секрет. Так же, как и склонность моего отца швырять в собеседника первое, что попадется ему под руку, когда он взбешен.