Скрещенные кости

Мысль о том, что они охотятся за ней, заставила ее внутренности завязаться узлом, но она не подала виду, что слова Флинна напугали ее. Он продолжил. – С уверенностью можно сказать, что фокус с побегом Роды не произвел на него впечатления.

Рода, стоявшая позади Циллы, фыркнула.

– Им повезло, что большинству из них я сохранила жизни, – парировала она. Цилле не было нужды оборачиваться, чтобы знать, что Рода скрестила руки на груди.

– Ключевое слово – большинству, – ответил Флинн, рассматривая Циллу.

– Не хочешь ли ты испробовать мою ярость на своей шкуре? – звук вынимаемого Родой кинжала эхом разнесся по темному переулку. – Буду рада предоставить тебе возможность.

– Я уже испробовал вкус губ твоей сестры…

Фразу оборвал кулак Циллы, встретившийся с его лицом.

– Довольно! – Ее щеки вспыхнули, когда она увидела, что Флинн дерзко и кровожадно ухмыляется. Она глубоко вздохнула, пытаясь удержать свой, теперь уже подрагивающий, меч, когда снова приставила его к горлу пленника.

– Итак. Инцендия дает за меня награду. Тебе-то что? Ради чего ты здесь? Выслеживаешь нас? Что, во имя Сестер, тебе от меня нужно?

– Не спеши, – Флинн говорил, растягивая слова. – Я тут один. И могу ответить лишь на один вопрос за раз.

– Может, нам стоит поступить с ним по-инцендиански? Скормить Братьям Огня? – предложила Нора. Остальные Девы одобрительно загудели, даже Серафина согласно фыркнула. – Пылающие человечки выжгут эту его саркастическую улыбочку.

– Но я же еще не дошел до самого интересного! – выдохнул Флинн, глядя на Циллу проникновенным взглядом.

– У тебя есть десять секунд, – тихо сказала она. – Рода, считай.

Она оглянулась через плечо на сестру, которая кивнула с дьявольской улыбкой. Цилла наклонилась вперед, позволяя своему лицу задержаться в опасной близости от лица Флинна. Следующую фразу она прошептала так, чтобы никто, кроме него, не смог услышать ее обещание, данное любовнику.

– Мне плевать на то, что ты принадлежишь пиратскому флоту и являешься капитаном «Анафины». Если ты не выложишь все, пока Рода считает до десяти, я отрежу тебе язык, а потом прикончу.

Где-то глубоко внутри, в запретном уголке своего сердца, Цилла надеялась, что угрозу выполнять не придется.

Он усмехнулся той же усмешкой, которая привлекла ее внимание в первый день их встречи. Они были детьми, проходящими обучение для новобранцев.