Дар небес

Рэмиэль не спешил. Спешка была ни к чему. И пока его меченый грешник напоследок предавался плотским утехам, Рэмиэль рассматривал вещи, заметив на стене картину. В центре был большой котел, в котором на огне варились люди с лицами, искаженными от ужаса и боли. Большой и красный рогатый демон помешивал вилами этот котел, а демоны поменьше веселились внизу, подкидывая в костер угли и поленья. А над этим всем расстилалось голубое, чистое небо, и Ангелы парили в нем, расправив свои белые крылья… Рэмиэль отвернулся, и картина вспыхнула огнем.

Слишком уж явно она ему кое о чем напомнила.

Откинув назад полы плаща, Рэмиэль сел в кресло напротив широкого окна и закинул ногу на ногу, скрипя черными кожаными штанами – как бы то ни было, а люди и на него оказали материальное влияние, в плане одежды, например. В этот же момент на пол рухнула догорающая рама картины. А уже вскоре в спальне все стихло. Открылась дверь и к нему вышел маленький и толстый мужчина. Он сделал пару шагов, как раз в сторону Рэмиэля, поднял голову и увидел его, замирая, взрываясь страхом, вглядываясь в темноту и судорожно прижимая халат к обнаженному телу.

– Кто вы? И как сюда пробрались?

Рэмиэль отбросил назад капюшон, и мужчина крякнул, пятясь назад. Он споткнулся и завалился на журнальный столик. Страх перешел в панику.

– Это все не важно, Джон, – сказал он человеку. – Твое время пришло.

***

Падший Ангел с черными крыльями сидел у золотистых Небесных Врат, виднеющихся сквозь пушистые облака, и протягивал к ним руку.

На лице – отчаяние, в глазах – мука, в позе – великое страдание всего мира. Этот миг был изображен на картине, висевшей на стене выставочного зала «Модерн-холл». И это была ее фантазия. Она стояла перед своим творением, и сочувствие разливалось в душе. Этот Ангел для нее был словно живой, настоящий, тот, кого она знала и чью боль ощущала, как свою. С ней всегда так было. Она знала каждого из своих… созданий.

– Красивая картина, не правда ли? – спросил мужчина в очках, стоящий рядом с ней.

– Да, – улыбнулась она в ответ.

– Вы знаете, я тут уже около двух часов, и я поражен каждой из них, – сказал он, придвигаясь к картине и повнимательнее приглядываясь к деталям. – Я слышал, что художнице всего двадцать пять лет, и просто удивительно, что можно в таком возрасте рисовать столь проникновенные картины, словно бы… – он пожал плечами, – …словно бы она действительно встречала Ангелов.