Вожделенная награда

Это был ее первый выход в свет, и она мечтала о том, как будет вальсировать в своем дивном платье. Угрюмый Никос Катракис, решительно пересекавший зал, не вписывался в эту радостную картину. Тогда Тристанна не поняла, почему от него невозможно было оторвать взгляда, почему ее сердце испуганно затрепетало, и все равно она смотрела как зачарованная на незнакомца, ведущего себя так, словно это был его дом.

– Кто это? – спросила она у матери, чувствуя, как что-то новое, незнакомое и пугающее расцветает внутри, отчего хотелось не то приблизиться к этому неотразимому мужчине, не то убежать от него подальше.

– Это Никос Катракис, – мягко ответила Вивьен. – У него дело к твоему отцу.

Прошло десять лет, и теперь Тристанна снова не могла определить, чего ей хочется – остаться или убежать. Глядя на него в первый раз, она не могла даже отдаленно представить, на что похож его поцелуй. Он вел ее сквозь толпу в глубь своей шикарной яхты. Тристанна едва заметила роскошное убранство ее внутренней части: она видела только Никоса, замечая каждое его движение, дрожа словно в лихорадке.

Никос втолкнул ее в каюту и захлопнул дверь. Тристанна осмотрелась, но в сознании отложилось только то, что это было шикарное просторное помещение с большой кроватью и что Тристанна здесь по собственному желанию, наедине с самым опасным человеком из всех, кого она встречала.

– Мистер Катракис... – начала она, поворачиваясь к нему.

Она еще могла собраться с силами и установить контроль над ним, ведь все дело было именно в этом.

– Слишком поздно, не думаешь? – перебил он, подойдя так близко, что она могла коснуться его оливковой кожи.

Тристанна невольно отступила и застыла, уверенная, что это инстинктивное движение показало ему, что никакая она не уверенная светская львица, а всего лишь художница из Канады, втянутая в игру, которую не могла контролировать. Но он только улыбнулся. Тристанне казалось, что она стоит на самом краю обрыва, а он – сильный ветер, грозящий вот-вот столкнуть ее вниз.

Никос, казалось, заполнил собой всю каюту. Его плечи и грудь стали шире, он словно вырос – или это Тристанна уменьшилась? Остатки смелости покинули ее, сдавшись под напором его харизмы. Она с трудом вспомнила о Вивьен и ухватилась за эту мысль, как за соломинку.

Он продолжал смотреть на нее жгучими темными глазами, как будто поджидая удачного момента для прыжка.