Вожделенная награда

Их смерть только распалила его ненависть, которую он продолжал подпитывать всем, чем удавалось. Ни детство в афинских трущобах, ни уход матери не сломили его. Когда он выбился в люди, никто не помешал ему найти отца, бросившего его мать и его самого. Всю жизнь он старался доказать отцу, что он что-то из себя представляет, пытался сблизиться с Алтеей – законным, любимым ребенком. Он никогда не чувствовал к ней неприязни за то, что родители любили ее сильнее, чем его, в чем она обвинила его, когда Питер Барбери бросил ее.

Никос посмотрел на Тристанну, все еще слыша ее слова. Он не знал, что на этот раз затеяли Барбери, но его это не волновало. Может быть, Тристанна Барбери примерила на себя роль Маты Хари и думала, что может контролировать его с помощью секса? Что ж, пусть попробует. Только один человек может распоряжаться в постели Никоса, и это точно не она и никогда им не будет. Его влекло к ней, но он возьмет ее в первую очередь ради мести.

– Пошли, – сказал он, сжал ее обнаженную руку и кивнул в сторону своей каюты.

Желание посмотреть на агонию Питера было почти нестерпимым, но Никосу удалось подавить его и сконцентрироваться на другом члене ненавистной семьи, чей вкус он снова собирался ощутить на своих губах.

Она посмотрела на него, и он не смог разобрать, что скрывалось за ее темными глазами.

– Передумали? – Он не смог удержаться и не уколоть ее.

– Это вы так и не ответили, а не я, – сказала она, вздергивая подбородок и расправляя плечи, словно готовясь противостоять ему.

– В таком случае нам есть о чем поговорить.

Она сглотнула, и он подумал, что она, возможно, не такая спокойная и смелая, какой притворяется.

– Ведете меня в свое логово?

– Можете и так это называть, если хотите, – ответил он, удивленный и очень возбужденный.

Она больше ничего не сказала, и он повел ее по палубе, стараясь сделать так, чтобы все, и в первую очередь ее брат, заметили, кого он тащит в свое логово.

Глава 3

Тристанна уже видела его. Она помнила это ясно, хотя с тех пор прошло около десяти лет. Она шла за ним по палубе, расправив плечи и подняв голову, словно на собственную коронацию, а не в постель мужчины, которому только что продалась. Однако думала она о том времени, когда ей было семнадцать и она разглядывала гостей, собравшихся в бальном зале дома ее отца в Зальцбурге.