Плата за блаженство

– Не я начала это! – не сдержалась Элена, прежде чем успела подумать над своими словами. Нет, Алессандро не был первым мужчиной, который видел в ней женщину легкого поведения. Едва ли сам Никколас обходился со своей невестой почтительнее. Но она не чувствовала никакого злорадства, только боль. – Мне было очень хорошо на яхте… Но затем тебе нужно было появиться и разнести мой мир в щепки! Впрочем, не в первый раз… – Она прервала себя, ужаснувшись своим словам.

– Будь добра, поясни свои слова.

Элена улыбнулась:

– Первый бал, который я посетила, моя первая ночь в Риме… – Она словно замечталась.

– У тебя нет ни малейшего понимания, какой вред ты нанесла сама, не так ли? – Он покачал головой. – Ты как землетрясение, которое не оставляет ничего после себя.

«Как будто он знает, – прошептал еле слышимый голос в ее голове. – Знает, что ты почти сделала».

– Я не знаю, чего ты сейчас хочешь от меня. – Она поставила бокал на стол.

– Мне казалось, это более чем ясно.

Она сжала руки под столом, стараясь причинить себе боль. Атмосферу вокруг них, казалось, можно было разрезать ножом. Солнце скрылось за горизонтом, мягкие огни осветили террасу.

– И что же, никакого хлесткого ответа? – Его голос прозвучал спокойно, почти безжизненно. – Не знаю, какой ложью ты убеждаешь себя. Не могу представить.

Элена покачала головой, словно это могло отрезвить ее мысли, но все было тщетно. Больше она не могла прилежно играть свою роль.

– Я хочу тебя, – наконец призналась она, ненавидя себя за слабость. – Так было всегда, и я никогда не прощу себя за это.

Какое-то мгновение он, казалось, был по-настоящему тронут, но в следующую минуту овладел собой и словно закрылся. Снова стал напряженным и суровым.

– Что же, Элена, тебя можно поздравить. Наконец ты сказала мне первую правдивую вещь с того момента, как сообщила свое имя.

Она хотела отвести глаза, но лишь собрала все свое самообладание. Для того чтобы заглушить дьявольские мысли, снова сжала руки. Ногти впились в ладони. Их поведение непростительно! Картины того, что они делали вместе на этой террасе, преследовали ее. Их рты, руки, почти невыносимый жар его тела, чувственность и сила…

Что-то ворвалось в ее мысли, перекрыв собой прочее. По спине пробежал холодок.