Отмеченный Туманом. Трудно быть графом

Благо от центра городка до него было недалеко. Именно там ему предстояло решить кое-какие свои дела – навестить определённого человека и переговорить с ним.

Несмотря на довольно ранний час, многие выздоравливающие уже прохлаждались в больничном парке. Для наёмников, составлявших большинство местного контингента, подъём в ранний час – дело привычное и обыденное. И даже в такой ситуации, когда можно никуда не торопиться, изменять тем самым, устоявшимся привычкам очень трудно. Поэтому то там, то тут можно было встретить группы молодых парней, отравляющих свои лёгкие порцией высококачественного никотина.

Как и ожидалось, он нашёл его одного, медитирующего возле небольшого искусственного озерка, полного мелких рыбёшек. Это был молодой парень, выглядевший не старше семнадцати-восемнадцати лет.

Тёмные, коротко стриженные волосы и выбритое лицо. Кто-нибудь посторонний, не знающий этого парня, ни за что не догадался бы, что он наполовину японец.

– В кои веки ты решил меня навестить, – не оборачиваясь произнёс парень. Даже голос у него был по-мальчишески звонкий. – Наверное, что-то тебе от меня понадобилось… папа.

Лаврентий молча подошёл и присел рядом с ним.

– Как твоё самочувствие, Серго? – наконец спросил он парня, устроившись на земле.

– Как будто ты сам не в курсе, – усмехнулся парень. – Думаешь, я не знаю, что док перед тобой каждый день отчитывался? Но если решился всё же спросить моё мнение, то так и быть, отвечу: уже почти в порядке. Связки на повреждённой ноге, конечно, восстанавливаются плохо, и хромать, пожалуй, ещё буду долго. А так почти здоров. Скоро обещали выписать. А у тебя как дела?

– Всё по-старому… – ответил ему Лаврентий. – Работы меньше не стало. Более того, последнее время вовсе зашиваюсь.

– Так нашёл бы себе дельного помощника, – посоветовал Серго, прекращая свою медитацию.

Странный разговор у них получается, не как между родными. По сути, таковыми они почти и не были. Хоть Лаврентий и был ему биологическим отцом, парень вырос до пятнадцати лет, не зная его. Не потому, что Лаврентий не желал его знать, а потому, что дед не подпускал его к своему внуку и грозился убить, если тот появится на пороге их дома.