И меркнет свет

Кажется, ему достаточно было держать ее взаперти и приводить только тогда, когда нужно было контролировать с ее помощью Беру.

Сейчас происходило нечто другое. Но она не знала, что именно, и потому нервничала больше, чем если бы он просто привел ее ради очередных побоев.

– Илья говорит, что ты в городе не в первый раз, – продолжал Иерофан. – Не так давно ты убила священника, не так ли?

Не так давно. Сколько уже прошло? Четыре-пять месяцев? Словно целая жизнь.

– У тебя есть определенная репутация, верно? – спросил Иерофан.

Эфира смотрела на него, гадая, к чему он клонит. К признанию?

– Чего ты хочешь? – спросила она в раздражении.

Иерофана, видимо, не задела вспышка Эфиры. Он позволил повиснуть молчанию, чтобы наказать ее, пока она ждала его реакции.

– Я хочу, чтобы ты, – медленно произнес он, – продолжила здесь работать.

– Работать?

– Архон Базилевс сейчас находится в цитадели и ожидает свою смерть, – сказал Иерофан.

Эфира на мгновение замолчала. Иерофан хотел, чтобы она убивала ради него?

– Почему я? – наконец произнесла она. – Разве у тебя нет ручного бога?

Иерофан не ответил. И даже не отвернулся. Выражение его лица было, как всегда, непроницаемым.

Но Эфира знала. Знала, потому что была сестрой Беру. И как бы хорошо Паллас ни контролировал Беру, некоторые вещи он бы не смог заставить ее делать, даже с помощью угроз. Даже ради защиты Эфиры.

– Я посчитал, что ты подходишь на эту роль, – наконец ответил Иерофан.

Он уклонился от ответа, но был прав во многом. Он упомянул ее репутацию, мистическую Бледную Руку и страх, который она вызывала, особенно в городе, где убила не только мошенников и злодеев, но и священника, того, кто должен оставаться неприкосновенным. А теперь она оказалась во власти Иерофана, как и Беру. Для него она стала неисчерпаемым источником силы – ее настоящей силы, да, но также силы показать миру, что такая, как она, находится под его контролем.

– Возможно, мне стоит дать тебе время подумать, – предложил Иерофан. – Сегодня ночью, в одиночестве.

Теперь Эфира поняла, какую игру он ведет. Он не даст ей видеться с Беру, пока она не скажет «да». Каждая сестра стала идеальной пешкой, которую можно использовать против другой.

Эфира никогда не была особым тактиком, но даже она понимала, что они оказались в безвыходной ситуации.