Адреналин для Рины

Вы уж совсем перегнули, честное слово! Ну, проблемный паспорт, хотя мне и слабо верится, но неужели нельзя разобраться, что вина не моя? И вернуть мне, кстати! – девушка протянула руку в пустоту. Добавила: – О вежливости промолчу, ладно. Но метки и заклятия – это…

– Ты будешь бояться людей и никогда не сможешь им доверять, – сказала женщина так, словно слова должны был приклеиться ко лбу Рины.

– Напугали, – теперь и вовсе захохотала Рина. Ей показалось, что она сошла с ума, а хохотать – это самое безобидное, что могут выкинуть люди в таком состоянии.

– Избавиться ты от него уже не сможешь, – прервала ее чиновница, толкая в спину в направлении круга.

– А это не касается вас! – воскликнула Рина, пытаясь сохранить равновесие, только не получилось, она полетела прямо в круг, и вокруг вдруг засвистел ветер, словно снизу. Волосы взметнулись вверх, прилипая к лицу, Рина замотала головой, вокруг какой-то свет, тоже с холодными лампами…

«Так точно не депортируют, – подумалось ей на мгновение.

Она снова встряхнулась, и вдруг ветер стих, только легким порывом опустив волосы ей на плечи. Рина осмотрелась вокруг. Что за…

Она стояла на мощеной древним донельзя камнем дороге, в каком-то полузаброшенном районе с давно неремонтированными двухэтажками времен царской России.

– Не поняла… – пробормотала Рина, шлепая себя по щекам. – Это депортация или телепортация?.. Что происходит, вообще?.. Эй! – крикнула она погромче. – Не слишком ли это?

Где-то хлопнуло створкой окно. Девушка вздрогнула и поискала источник звука. Над ней вверху показалось заспанное небритое лицо.

– Чего надо? – пьяный голос, казалось, выругался, а потом собрался сплюнуть.

– Я… – Рине вдруг сделалось страшно. – Ничего… не надо…

И она поспешила сбежать хоть куда-нибудь, сворачивая в первую подворотню. Нет, чтобы спросить, что происходит, где она… Девушке хотелось бежать от людей как можно дальше. Такое бывало: иногда социофобия ее уже преследовала, но настолько… Чтобы сердце билось в горле, а сердце стучало с перебоями, когда уже кажется, что оно остановилось и больше не забьется. А ты бежишь дальше и все не умираешь.