Туда, где растет амарант

И смотрели туда, где никого не было, так, будто кто-то все-таки там был. Папа Мигель сделал еще один глоток.

– Там люди всегда счастливые? – поинтересовалась Кристина.

– Они знают как улыбаться, – кивнул отец с тоской. – Смеяться. Никто им не указывает, как жить, потому что они ЗНАЮТ. Разве это не самое главное..? На каждом углу пахнет жареными с корицей орешками. Потом из них делают крем…

Кристина затаила дыхание. Корица – это совершенно сказочный запах. Всего раз в год, когда приплывал из Индии торговец Педро, он привозил маленькую связку.

И мама Карла сразу прятала его. А на холме Святой Марии никто не знал точно, что за секрет в ее сладких булочках. Говорили, что это вкус счастья. А мама Карла только посмеивалась.

А еще там умеют вставать, когда плохо, и улыбаться. На холме Святой Марии таких людей она не встречала. Амарант точно стоит посетить.

– Только край амаранта – далеко-далеко…

– Далеко-далеко – это дальше, чем живет мэр?

Кристина сразу решила, что поплывет в Амарант, где все счастливые и жарят орешки в корице – это, должно быть, восхитительно.

Поэтому сочла нужным уточнить место. Она любила все знать точно. О мэре, например, она знала, что с ним нельзя ссориться, и что он строит дороги. Хотя это странно: человек, который строит дороги, чтобы соединять людей, не должен уметь с ними ссориться.

– Конечно, дальше, Кристина! Намного, невооборазимо намного дальше! – папа Мигель сдвинул брови.

Кристина поспешила исправиться:

– Это там, откуда Педро привозит корицу, да?

Где встает солнце.

Много-много дней за горизонт.

– Да это совсем в другую сторону…

– А, туда, где был Колумб?

Значит – туда, где солнце садится.

– Понимаешь, ты меряешь по горизонтали, а я толкую совсем о другом.

– Что значит «по горизонтали»?

– Вправо, влево… к горизонту… – кажется, папа Мигель немного запутался. И кто знает, из-за вина или из-за «плохо». – Да, где горизонт, там и есть горизонталь. А в край амаранта добираться надо по вертикали.

– Но как?!. – ахнула Кристина, поджимая коленки к подбородку.

– Конца вертикали вовсе не видно, но это не значит, что края с амарантом – не существует, – папа улыбался и грозил пальцем.

– Мигель, не кажется тебе, что пора заканчивать уже со сказками! – наконец мама Карла перестала дуться и молчать.

Она встала и забрала пустую папину тарелку. Брови у нее сделались как ласточкин хвост.

Папа Мигель умоляюще поднял брови и разулыбался.