Туда, где растет амарант

Офицерский гальюн смердел, как протухший рыбный суп, но после матросского – цветочек… Странно звучит, верно?

– Зато, знаете, – проговорила Кри, приходя к неожиданному выводу, – мне жаль офицеров – воздух у них там точно хуже, чем у нас.

Крепыш Санчес будто залаял как хриплый старый пес у тетушки Нины. А потом Старик, а дальше и все остальные, включая Верзилу. Мертвец Перес показал пальцем в Кристину и согнулся пополам: его тряс беззвучный смех.

– Тысяча медуз, откуда Урс этого парня вытащил? – воскликнул Старик и похлопал Кри по плечу тяжелой ладонью.

– Умею, – кивнула Кристина с важным видом. Если приглядеться, эти матросы даже симпатичные. Правда, ковыряются одним и тем же пальцем в ногах и в носу. Такое непростительно, как ни крути. – А что значит «летучка»?

– Летучая рыба, – шумно отозвался Верзила. – Не знаешь морской грамоты, ай-ай..!

– Спасибо. Хузо, – улыбнулась Кристина очаровательной и хитрой улыбкой.

Верзилу передернуло.

– Тебе бы девчонкой быть, – хлопнул по плечу Мертвец Перес Кристину. И она почувствовала, что немного побледнела.

– Никаких девчонок! – горячо возразил Старик. – Женщина на судне – к беде!

– Началось, – проворчал Верзила.

– Вот вы, зелень сухопутная, не верите, а я подольше вас на плаву, – обиделся Старик.

Громом среди ясного неба пробили склянки. Матросы радостно вскочили.

Верзила по дороге отвесил Кристине легкий подзатыльник.

Уровень счастья явно повысился. Просто от ее присутствия?.. Папа Мигель был совершенно прав.

В кубрике остались Кристина и Старик.

– А почему женщина на судне – к беде? – осторожно уточнила Кристина, отыскивая свой рундучок. Ей до смерти хотелось понюхать припрятанной корицы.

Старик оживился.

– Ах, ты еще не знаешь? Верно, ты же юнец совсем… Небось, и узлов вязать не умеешь?

Кристина покачала головой.

– Вы меня научите?

Старик согласился. Кристина протянула ему кусочек коричной коры.

– Что это?

– Корица.

Старик объяснил, что каждое судно в душе – женщина. А все беды от того, что женщины вечно ревнуют друг друга. Вот и говорят, что женщина на корабле – к беде.

Кристина подумала, что это бред, но не стала говорить вслух. Про ревность бред. А вот то, что судно – это женщина… Отчего же тогда капитан Энрике назвал фрегат «Отважным»?

Глава 15.