Каамос Каарины

Рядом с конкретной Юки она терялась. Юки покачала головой.

– Одна Академия на уме. Драчунов туда точно не берут, – и залеченную ссадину тоже заметила.

– Так получилось… – одно дело смело защищаться в бою, а в обычной жизни быть героем сложно. – Я не драчун.

– Будь я твоей матерью, надрала бы уши да сказала, что кулаками дел не решают, – вздохнула Юки. – И это девочка… Иди уже, Чудо-Юдо, а то до темноты не успеешь. По берегу ночью бродить опасно.

«Будь я твоей матерью». Кто ей теперь семья? Ленноксы, которые семья по крови, или Нура, которую она любила всю жизнь? Правильно ли махнуть на них всех теперь рукой? Кайя утонула в собственных мыслях, осторожно ступая меж камней и грязи.

– Смотри-ка, белый мишка, – икая, сказало некое подобие человека. – А лает.

Каарина, отчаянно боролась с парализующим рассудок ужасом.

– И человечек, – у подобия человека был товарищ. – Ее – ик! – тут раньше не было.

«Быть вежливой», – вспомнила Кайя напутствие Рома, добавляя свой личный рецепт: «и доброй».

– Добрый вечер, – как можно приветливее поклонилась она пьяницам. – Меня зовут Кайя, а это Тали. Желаем вам приятной ночи. Кажется, сегодня будет красивая луна.

И, начав шевелить ногами, заставила себя помахать им на прощание.

– Хорошая, – последовал обмен мнениями о ее персоне за спиной.

– Кай, дурья башка. Хороший Кай.

– Тали, видишь, как все оказалось просто? – довольно шепнула Кайя щенку, который настороженно миновал неприятеля, не разделяя ее восторга. – Как хорошо, что Ром научил меня заранее!

Каарина вошла в хибарку цыгана уже при слабом лунном свете.

– Вот кумжа! – радостно подняла она трофей. – Вы знаете, а я справилась с теми, кто пьет огненную воду!

Ром едва кивнул. Он теперь сидел на своей охапке сена и строгал ножом какую-то палочку.

– Завтра отнесешь на рынок, – кивнул он на свои поделки: две обычных жиковины[3 - Жиковина – фигурная дверная петля, вытянутая поперек дверного полотнища.] и с десяток выпрямленных гвоздей. – Кумжу спрячь в сундук. Каша на столе.

Он ничего не сказал ни про разбитую щеку, ни про волосы и куртку, ни про кочергу, ни про овощи. Каша оказалась вкусной, а вдвойне – от того, что напросившихся жильцов ждали домой.