Каамос Каарины

* * *

Глава 2. Капитан Антеро

* * *

Пришли первые дни руски.

– Дирижабль! Это дирижабль, Нура! – разрывает полуденную тишину крик Кайи.

Нура устало поднимает голову: в полярное лето спать некогда, нужно успеть сделать столько всего до прихода зимы; дрема захватила ее врасплох в плетеном кресле за чисткой картошки. Каарина, это вечное дитя, прыгала на расстоянии вытянутой руки и вопила, указывая в небо. Нура прищурилась и, закрыв ладонью глаза от солнца, взглянула вверх.

– Мама, говорю тебе, это же не паролет, до него еще два дня, – задергала Кайя мать за рукав. – А самый настоящий дирижабль, как в той газете про Арне Леннокса!

На почтовый паролет действительно непохоже. Крыльев нет. Кажется, что это гигантская морковка. И как такая громадина летает? Блестит и ползет по воздуху будто бы неохотно. Нура пожала плечами и подобрала упавший нож с земли. Что бы ни умудрялось летать в небе, на земле работы еще немало.

– Кайсу, – так она называла дочь в моменты легкого недовольства, – принеси чан с водой.

– Но, мама, – возразила восторженно Кайя, – он снижается, ты посмотри! И… на бортах герб самого Арне Леннокса!

Да, это имя Кайя невероятно почитала. Куда больше долга хозяйки. Нура вздохнула: дочь права – небесная машина опускается ниже. Махина росла в размерах; кроме верхней «морковки», окованной железом, как бочка ободьями, снизу еще подвесили нечто, похожее на вагон. О поездах Нура слышала, но считала их причудой материковых, которые слишком ленивы, чтобы разводить оленей.

Кайя уже сломя голову мчалась ему навстречу по разноцветью осенней пустоши. Нура поднялась с кресла и вытерла руки о фартук. Если этот дирижабль высаживает путника, то скоро в харчевне будет гость.

Тем временем рослый десантник – усатый мужчина в кожаном костюме и шлеме – легко спрыгнул на сопку, поднял зеленоватые очки на лоб и подал наверх некий сигнал.

– Скажи, нейти, здесь можно поесть и отдохнуть путникам? – спросил ее летчик с дирижабля, придерживая лестницу.

Стояло безветрие перед похолоданием, и все же дирижабль слегка покачивался в воздухе; лестница в любой момент могла унести бравого усача прочь.