Последняя весна

Тоби тоже поднимается.

Черт! Момент упущен.

Шмыгаю носом, втягивая кровь обратно. Вряд ли что-то серьезное – в отличии от меня, Тоби не намерено вдарил меня по носу, а случайно задел локтем, и то лишь по касательной. Скорее всего просто сосуды, не больше. А вот я ему, похоже, его идеальный клюв неплохо отредактировал.

– Рамос, Джонсон! – раздраженно визжит она – к директору немедленно! Оба!

Я фыркаю и гляжу в сторону своих друзей. Они одобрительно скалятся и показывают мне пальцы вверх. Идиоты.

Лучше бы отвлекли эту дуру до того, как она успела зайти в класс и начать верещать.

Еще раз тыльной стороной ладони наскоро пройдясь по разбитой губе, молча выхожу из кабинета, старательно прикидывая шансы на то, что хотя бы один раз из десяти примут во внимание мои слова.

Ну так, вероятности ради.

-2-

Естественно, вероятность вновь не на моей стороне.

Несмотря на то, что вызовы к директору у меня происходят чаще, чем зазывают в гости родственников, я все еще должен обращаться к нему на «мистер Патерсли».

Как по мне, мы уже настолько облюбовали этот кабинет, что его можно считать нашим общим, а я вполне логично могу обращаться к нему на «эй, говнюк».

Ну а что? Он же так ко мне обращается, пусть и взглядом. С самого первого раза, едва произошла первая драка в этой школе – он едва глянув на меня, заявил виноватым. Даже разбираться не стал. Потому ли это, что я мексиканец, или потому, что я меньше пострадал (так я мог и не начинать, но просто лучше уметь драться?). Короче, он конечно оказался прав и ту драку начал я, но неприятный осадок остался.

С тех пор мы друг друга терпеть не можем. Хотя, если быть честными, с кем из прошлых директоров и директрис у меня были хорошие отношения? Сложно заполучить расположение, когда я на них хрен класть хотел, как и на все их долбанные правила.

– Рамос.. – процедил он, «приветливо» встретив меня.

Дальше шла небольшая беседа, в ходе который он выслушал Тоби, громогласно заявляющего, как я ужасный негодяй и преступник, который колотит все что движется, а он моя очередная бедная жертва.

Я возмущаюсь и пытаюсь хоть что-то объяснить, как Патерсли поднимает руку:

– Мне все ясно. Очередной выговор с занесением в твое дело, Рамос.

– Он назвал меня мексом – цежу я.

– А ты не мексиканец? – вкрадчиво спрашивает директор, будто не понимает разницы между этими словами.

Вижу, как едва заметно хмыкает Тоби.

– Мексиканец – сквозь зубы говорю я – но он назвал меня «вонючим мексом».