Книга Авроры

В 56 лет (четырнадцать лет назад) бабушка навернулась с лестницы на своей же веранде и многочисленные осложнения, а так же сотрясение, повлекли в конечном итоге за собой впадение в летаргический сон. Она пробыла там чуть больше недели, но вскоре стало понятно, что наша бабушка осталась там навсегда.

Та, кто вернулась – была уже совершенно другая женщина. И нет, речь не идет о чем-то сверхъестественном. По факту, конечно же, это был тот же самый человек – если оперировать сухими фактами. После того, как бабушка оклемалась (если это так можно назвать), всем стало уже совершенно очевидно, что она стала другой.

В общем, бабушка заметно сдала. Перестала быть общительной, постоянно была в себе, перестала зазывать в гости. А даже если я порой заглядывала к ней без приглашения – уже не стремилась рассказать мне новые истории, которые я была готова слушать в любом возрасте.

И со временем становилось только хуже.

Мама пару раз порывалась сдать ее в дом престарелых (где за ней будет тот уход, который не можем оказать мы, как она говорила) – но отец (который и был сыном бабушки) категорически отказывался. Потому она продолжала жить в своем домике у озера, и лучше ей не становилось.

В последние три года до своей смерти она совершенно тронулась рассудком, маме с отцом приходилось постоянно за ней ухаживать, кому-то быть подле нее, и при этом бабушка принимала заботу далеко не с благодарностью. Она была странной.

Странной она и умерла. Так, кстати, толком и не понятно отчего. Просто ночью перестала дышать, хотя днем еще была совершенно в порядке. Сердце, как сказали медики. Легкая быстрая смерть – по крайней мере они заверили, что она умерла, так и не проснувшись.

Похороны, панихида, все дела.

Все мы искренне старались выдавить из себя слезы, но не выходило. Даже у отца. Бабушка правда была отличной до того случая, но с тех пор прошло целых четырнадцать лет, когда она вела себя совсем не вразумительно, и за это время может устать любой, даже самый идеальный человек. Нам было жаль, но мы, наконец, могли спокойно вздохнуть.

По крайней мере, мы достойно позволили ей завершить свой путь.