Проклятие убийцы

– Итак, ты уже дважды спас мне жизнь, – негромко проговорил он и посмотрел на Тома. – А ты дважды спас своего друга. Если будешь продолжать в том же духе, мне, пожалуй, придётся посвятить тебя в рыцари, – сказал он мне.

Том покраснел от гордости. Я почувствовал, что у меня тоже горят щёки.

– Я так понимаю, в этом доме любая еда может оказаться отравленной, – сказал король Эшкомбу.

– Отбивные в подливе были великолепны, – ляпнул Том – и тут же зажал рот ладонью, сам не веря, что вообще осмелился его раскрыть.

– С едой всё в порядке, – вступил я, спасая Тома от неловкой ситуации. К тому же мне хотелось уверить всех, что опасности нет. – Том съел, кажется, целого барана – и до сих пор жив.

Эшкомб покачал головой.

– Я не стану рисковать. Закажу еду в Оксфорде.

Король вздохнул.

– Ну, скажи, что ты по крайней мере принёс вино.

– Боюсь, нет, сир. – Лорд Эшкомб протянул Карлу бумагу. – Кристофер расшифровал записку убийцы. Теперь весь замысел ясен.

– Боже милостивый. – Карл уставился на меня.

Лорд Эшкобмб обернулся ко мне.

– Что тебе известно о французской королевской семье?

Вопрос удивил меня.

– Не так уж много, милорд. Я знаю, что во Франции правит Людовик Четырнадцатый. Его ещё называют король-солнце. И я знаю, что Его Величество, – я указал на Карла, – и Людовик связаны родственными узами.

Лорд Эшкомб кивнул.

– У Людовика был советник, кардинал Мазарини, он часто писал письма, используя вместо имён закодированные фразы. «Конфидент», например, означал Людовика. «Море» – самого Мазарини. Иногда он использовал цифры вместо букв. Скажем, число 16 тоже обозначало Мазарини.

Карл побарабанил пальцами по подлокотнику и вновь перечитал послание.

Смерти сыновей 22 недостаточно. Кузины должны отправиться следом за ними – заодно со своим отродьем. За средством обратись к Q.

Пока не придёт срок

– Здесь число, – сказал он, нахмурившись. – Двадцать два.

– Да, сир. Похоже, тот, кто писал это, пользовался теми же обозначениями, что и Мазарини.

– Ты знаешь, кто такой 22?

Лорд Эшкомб кивнул.

– Это мать Людовика, Анна.

– А кто такой никчёмный свистун?

– Думаю, это вы.

На лице Карла мелькнуло удивление.

– Ну, в этом есть своя правда, я полагаю.