Колдун и Сыскарь

А вдруг на них ещё и «пальчики» остались? Само по себе это, ясно, доказательство хилое – мало ли кто и зачем брал в руки эти ветки. И даже отгибал ими колючую проволоку. Но хоть что-то.

Утро Андрей Сыскарёв встретил в районной больнице на диване из некогда чёрного кожзама, который, судя по выпирающим пружинам, заплатам, трещинам и общему печальному виду, был здесь поставлен ещё в советские времена и доживал последние месяцы, если не дни. Ночью, когда Сыскарь вернулся в больницу из Кержачей, дежурный хирург (выяснилось, что его зовут Владимир Борисович) сообщил, что операция (тьфу-тьфу) прошла вроде бы удачно, и жизни раненого ничего не угрожает.

– А когда я смогу забрать его в Москву? – осведомился Сыскарь.

– Вы на машине? – спросил в ответ врач.

– Да, и на хорошей.

– Ну… Если всё пойдёт нормально, на что я очень надеюсь, то, думаю, через два-три дня можно будет рассмотреть этот вопрос. Нет, конечно, если вы готовы рисковать здоровьем друга, можно и завтра…

– С чего вы взяли, что я готов рисковать его здоровьем? – холодно удивился Сыскарь.

– Э… не знаю, – смутился врач. – Мне показалось, что у вас недовольное выражение лица.

– Просто устал, – растянул губы в улыбке Сыскарь. – Не обращайте внимания. Скажите, я могу ещё что-то сделать? Лекарства, деньги?

– Нет, что вы. – Хирург машинально притронулся к нагрудному карману. – Вполне достаточно, и всё необходимое у нас есть.

Андрей как раз успел посетить туалет, умыться, позавтракать в раннем кафе напротив и вернуться в хирургическое отделение, когда к нему подошла заранее простимулированная денежной купюрой дежурная медсестра и сообщила, что пациент Иван Лобанов проснулся и его можно увидеть.

– Пять минут, не больше, – предупредила она. – И учтите, что разговаривать ему нельзя категорически.

Друг Лобан с горлом, похожим на толстый белый кокон, лежал один в палате на двоих и моргал в потолок. Тонкий прозрачный шланг тянулся к его правой руке от капельницы с физраствором.

Андрей подошёл и сел на стул рядом с койкой.

– Живой, – удовлетворённо отметил он. – Только не говори ничего, о-кей? Нельзя тебе разговаривать. Категорически. Наконец-то на собственном опыте сможешь убедиться, действительно ли молчание – золото или врут люди.

Иван опять улыбнулся.