Никто не будет по ней скучать

Покрытое щетиной лицо Эрла и его крючковатые руки были покрыты грязью и сажей; разговаривая, он бездумно потирал одну почерневшую костяшку большим пальцем. Берд задумался, не был ли мужчина в состоянии шока. По всем здравым меркам, должен бы. Человеку чертовски сложно вынести подобное: потерять семью и дело всей жизни за одно утро. Лиззи была его единственным ребенком. Эрл Уэллетт теперь остался один в мире. И все же…

– Я не знаю, чем могу помочь. Мы не очень часто общались, – сказал Эрл. Он смотрел прямо перед собой покрасневшими стеклянными глазами, то ли от дыма, то ли от скорби, либо и того, и другого.

– Даже живя так близко от нее? – спросил Берд.

– Здесь все близко, – пожал плечами Эрл. – Весь город умещается в милю от одного конца до другого. Лиззи держалась особняком. Она всегда такой была, даже когда мы жили под одной крышей.

– На свалке? – Берд проехал мимо по дороге в участок, просто чтобы поглядеть на обугленные останки трейлера, где росла жертва. – Должно быть, это было тяжело.

– У нее была своя комната. Я пытался… – Эрл молчал так долго, что Берду начало казаться, будто это было все предложение: «Я пытался». Но старик кашлянул, вытащил из кармана носовой платок, сплюнул в него густой комок коричневой слизи. – Я пытался дать ей личное пространство, – сказал он.

Большой палец Эрла прошелся по пятну сажи. Оттирая его.

– Уже выяснилось, как начался пожар? – Берд вгляделся в него.

– Не слышал. Может быть что угодно, – пожал плечами Эрл.

– Полагаю, у вас есть страховка. – Он попытался звучать непринужденно, но плечи мужчины все равно напряглись.

– Ага.

Берд не настаивал; пожар был странным совпадением, но это не его расследование. И в любом случае, Эрл Уэллетт большую часть ночи проспал мертвым сном за рулем своего фургона на парковке «Стренглерс», что, видимо, было его еженедельной привычкой. Полдюжины людей видели его – или слышали его храп – поэтому Эрл был официально снят с крючка подозрений за поджог или убийство.

– Меня спрашивали, к какому стоматологу она ходила, – сказал Эрл.

– Стоматолог, – повторил Берд, а затем покачал головой, когда осознал значение этого. Черт. – А, это для опознания.