Сквозь огонь

Могу ли я узнать – почему?

– Ты не нашего круга. И никогда не станешь своей. Почему мой сын удостоил тебя своим вниманием – за пределами моего понимания.

Эта женщина – ее свекровь?

Мейва находилась в нелепом и унизительном положении, оказавшись абсолютно голой под испепеляющим пристальным взглядом своего врага, и это разбудило в ней давно знакомое чувство отчаяния. Оно обтянуло ее, слово вторая кожа – холодная, липкая, разрушающая душу. В оцепенении она произнесла:

– Не могли бы вы передать мне полотенце?

Женщина одарила ее еще одним гневным взглядом, а затем мыском своей элегантной туфельки пододвинула полотенце.

– Извините, что встречаю вас в таком виде, – сказала она, собрав остатки гордости, и осмелилась взглянуть своей собеседнице в глаза. – Чтобы избежать подобных случаев в дальнейшем, не будете ли вы столь любезны предупреждать о своем появлении?

– Или, может быть, в будущем, – перебил ее стальной мужской голос, – ты подождешь приглашения, прежде чем вломиться в мой дом, мама.

О, замечательно! Мало было унижений для одного утра! Теперь и Дарио видит ее полуобнаженное костлявое тело во всем его великолепии.

Однажды Мейва прочитала, что женщины с сильным характером всегда стоят на своем и не пасуют перед трудностями.

Грубо схватив мать за локоть, Дарио отвел ее подальше, чтобы их не могли услышать.

– Ты злой, – заявила мать, когда он наконец выпустил ее руку.

– Это не оправдывает тебя, мама, – ответил он взбешенно. – Какого черта ты тут делаешь?

– Уверяю, намерения у меня были самые невинные. Я всего лишь зашла поздороваться.

– Невинные! Как же! Ты всегда что-то замышляешь. Что ты успела ей наговорить?

– Не так много, как мне хотелось бы.

– Ты не имеешь права ничего говорить Мейве! Не смей наводить ее на мысли о прошлом!

– Ну, возможно, я ошиблась в своих суждениях на ее счет. Пожалуй, я дам ей еще один шанс искупить свою вину. Но она!.. Святая Дева Мария, Дарио, она плавала голая в бассейне! Ни капли стыда! Ты представляешь?

Легко! Мейва выглядела как русалка. И если бы он застал ее, то сорвал бы с себя одежду и присоединился к ней.