Ничего

Из коридора она вернулась в дорожном расфранчённом пальто и в чудовищно слащавой шляпе, вернее сказать, в шляпенции.

– Прощайте, что ли?.. денег на дорогу дадите?..

– Это вы куда собрались? – опешил профессор.

– Замуж.

– Голубушка! зачем же так сразу? – профессор Крысюк поцеловал ручку служанки. – Я призывал отпиливать кармические зазубринки, а не прикрывать их шляпкой, но, впрочем, всё это сейчас неважно, сейчас важно, чтоб вы оставались рядом со мной. Наступает великий час… – профессор с елейной нежностью погладил изобретённое устройство ЧТОБ ХОРОШЕНЬКО ШАНДАРАХНУТЬ.

 – Ведь именно я изобрёл эту замечательную штуковину, именно своей головушкой додумался, котелком-то, так сказать, дотумкал!.. – профессор вежливо постучал пальцем по голове. – Ведь ни сна, ни отдыху, ни прочего чего такого… Да кому я это рассказываю?.. Голубушка!! – профессор бросился с поцелуем к служанке, но та ловко увернулась.

– Сегодня, так и быть, дома посижу. – пообещала служанка. – А завтра замуж пойду.

– Дожить бы ещё до завтра!.

. – плутовато покачал головой профессор.

– Прямо сейчас, что ли, шандарахнешь этой штуковиной? – пугливо озираясь, спросила служанка.

– Шандарахнем, обязательно шандарахнем!

– Да сейчас-то зачем?

– Да потому что мне не терпится!

– Если сейчас, то я побегу и у соседей схоронюсь.

– Голубушка! – профессор от радостного возбуждения вряд ли замечал перепуганного вида служанки. – Мы с вами прямиком отправляемся в вечность! Прямиком в исторические анналы, голубушка!.

.

– Вот-вот, в каналы вы как-нибудь без меня, а я к соседям сбегу.

– А?

– К соседям, говорю, побегу и схоронюсь. Ваши-то взрывы у меня месяцами в ушах не глохнут.

– Шандарахнем, обязательно шандарахнем всем по ушам! – радовал сам себя профессор Крысюк, переплетая два неприятно-паутинчатых проводочка и пошипывая на них паяльной лампой.

– К соседям! И схоронюсь! – на последнем отчаянии визгнула служанка и побежала мелкими синкопками к двери из дома. Но сбежать-то ей не удалось.

IV

БУХ-БУХ-БУХ-БУХ!!!

Осиливая чей-то напористый стук с улицы, входная дверь проявила достаточную выносливость и не распахнулась. Тогда, спустя минуту, через закопчённое окно в лабораторию пролез насуплено-огорошенный кролик Слон. Кролик практически без передышки пробежал от домика кролика Шестисотвосьмидесятипятикилометрового до профессора Крысюка, а поэтому изрядно запыхался и даже некстати поскуливал трагическим надрывом.