Проект «Джейн Остен»

Дом 23 на Ханс-плейс, 25 сентября

Уважаемый сэр,

С радостью получив ваше письмо от двадцать третьего числа, я с нетерпением жду нашего знакомства. Почтите ли вы меня визитом в мой клуб в среду, двадцать седьмого, в шесть часов пополудни?

– То есть дома он тебя принимать не захотел.

– Наверняка существует масса людей, которых он не захотел бы принимать у себя дома.

– Он должен удостовериться в твоей благонадежности.

– Как уроженца колонии, рабовладельца, приятеля какого-то дальнего родственника? – Лиам вгляделся в письмо.

 – Надеюсь, в его клубе не состоят врачи, которых мне следовало бы знать со времен учебы в Эдинбурге.

– Выкрутишься как-нибудь, – произнесла я с уверенностью, которой не ощущала. – Вдруг годы, проведенные в тропиках, сказались на твоем цвете лица и повлияли на твою внешность? – Я взглянула на него: ровная бледная кожа с розоватым подтоном. – Ну или что-то вроде того.

В день икс Лиам перемерил абсолютно всю одежду, приобретенную им с тех пор, как мы прибыли в 1815 год, – его спальня и гардеробная были завалены отвергнутыми вещами.

Он ходил взад и вперед по лестничной площадке третьего этажа, что-то бормотал себе под нос, забегал ко мне в комнату и недовольно изучал себя в единственном ростовом зеркале в доме и спрашивал моего мнения о каждом своем наряде.

– Я должен произвести впечатление богатого человека. Но не кричаще богатого. Джентльмена. Но не хлыща. Как тебе этот жилет?

– Я думаю, тебе стоит отдать предпочтение сдержанному образу.

– Пожалуй, ты права.

Лиам скрылся в своей комнате, но почти сразу же снова призвал меня и потребовал вынести приговор брюкам. Некоторое время назад он заказал новый парик – тот прибыл утром в сопровождении человека, который слегка завил и припудрил его. К 1815 году парики успели выйти из моды; теперь их носили только старики и представители определенных профессий – в том числе врачи.

Coup de gr?ce[9 - Здесь: финальным аккордом (фр.).] сборов Лиама стала ванна. Запах чистоты сигнализировал о его появлении в гостиной, где я шила сорочку – ну или пыталась шить; его волнение заразило и меня, и я никак не могла сосредоточиться хоть на чем-нибудь.

– Ну как? – Лиам совершил передо мной пируэт – другого названия этому не было.

Все переживания того стоили: костюм смотрелся превосходно, подчеркивая его стройную, но широкоплечую фигуру; в нем была стать, которую я до сего момента и не замечала, поскольку не особенно вглядывалась.