А тебе слабо?

Точнее, во что превратился он сам…»

Бет

– А вдруг они меня помнят?

Понедельники – вообще полный отстой, тем более если это первый школьный день в американской глухомани. Я прислоняюсь к окну в кабинете школьного методиста и осматриваюсь. Обстановочка в стиле семидесятых годов прошлого века: панели из ДСП, столы и стулья, купленные на распродаже в «Волмарте». Стойкий запах плесени. Короче, деревенская школа во всей красе.

– В том-то и дело, Элизабет, – Скотт листает толстый буклет со школьным расписанием.

 – Твоя старая начальная школа в числе трёх других входит сюда. Ты многих ребят знаешь, сможешь восстановить старую дружбу. Как насчёт домоводства? Помнишь, мы с тобой пару раз пекли печенье?

– Бет. Меня зовут Бет. (Похоже, у бедняги проблемы с обучаемостью.) В последний раз, когда я что-то пекла, это были брауни, и я в них положила…

– Значит, домоводство вычёркиваем. Я предпочитаю имя Элизабет. Как звали твою лучшую подругу? Я ещё отвозил тебя к ней домой.

И мы играли в куклы.

Снова и снова. Её мама разрешала нам брать настоящие чашки для кукольного чаепития. У них был настоящий дом с настоящими кроватями, и я обожала оставаться там на ужин. У них была горячая еда. Мне вдруг становится трудно глотать.

– Лейси.

– Точно. Лейси Харпер.

Дверь кабинета открывается, методист просовывает голову внутрь.

– Ещё пару минуточек, мистер Риск. Я разговариваю с иствикской средней школой.

Скотт выдаёт свою рекламную улыбочку.

– Не торопитесь. Скажите, Лейси Харпер учится в этой школе?

Как будто в меня стрельнули.

Сейчас. В эту самую секунду.

– Да, конечно.

Обхохочешься. Скотт смотрит на меня.

– Смотри, как здорово!

Я изображаю нарочитую радость.

– Зашибись.

Скотт то ли предпочитает оставить мой сарказм без внимания, то ли искренне верит в мой восторг.

– Мистер Дуайер, вы не могли бы записать Бет в один из классов вместе с Лейси?

Мистер Дуайер чуть не падает на пол в приступе восторга.

– Мы сделаем всё возможное!

Он бочком выходит из своего кабинета и закрывает дверь.

– Тебя что, битой по голове били?

Я просто не могу поверить, что Скотт всерьёз собирается заставить меня ходить в эту школу.

– Только когда мне было три, но от зари и до зари, – бормочет он, продолжая листать буклет.

От его ответа у меня колет в груди. Я старалась изо всех сил заблокировать этот период своего детства. Дедушка, его отец, избивал до полусмерти обоих своих сыновей: и Скотта, и моего отца.