А тебе слабо?

Наконец-то он утратил свою бесящую непрошибаемую невозмутимость!

– Да, но ты сказал мне только, что хочешь снова наладить отношения с племянницей. Согласись, есть разница между налаживанием отношений и вторжением в нашу жизнь!

– Ты не возражала, когда в прошлом месяце я позвонил из Луисвилла и сказал, что хочу забрать её к нам.

– Это было после того, как ты сказал, что она сбежала! – огрызается женщина. – Я же не думала, что ты её найдёшь! Когда ты рассказал, в каком гадюшнике она живёт, я решила, что она пропала с концами.

Она же преступница! Неужели ты думаешь, что я могу чувствовать себя в безопасности, живя с ней под одной крышей?

Её слова переворачивают всё у меня внутри. Я не такая плохая! Нет, конечно, я не лапочка, но и не такая плохая. Опускаю глаза, осматриваю себя. Джинсы. Майка без рукавов. Чёрные волосы падают на лицо. Какая разница?! Эта женщина ещё не видела меня, а уже решила для себя, кто я есть. Проглотив обиду, я вхожу в комнату и даю волю своему гневу.

Да пошла она.

– На твоём месте я бы к ней прислушалась. Я дико опасная.

Увидев их перекошенные лица, я почти перестаю жалеть, что оказалась здесь. Почти. Поджимаю губы, чтобы не расхохотаться над Скоттом. На нём брюки-чинос и рубашка с короткими рукавами. Полная противоположность тому, что он носил во времена моего детства: обычно это были рваные джинсы, из которых торчали трусы.

Женщина совершенно не похожа на девушек, с которыми Скотт встречался в восемнадцать лет.

Натуральная блондинка, не крашеная. Худая, но это не измождённая алкоголическая сухощавость, и выглядит неглупой. Неглупой настолько, что, наверное, смогла окончить среднюю школу.

Она сидит перед большим островом посреди кухни. Скотт облокотился на стойку перед ней. Он бросает быстрый взгляд на женщину, потом обращается ко мне.

– Уже поздно, Элизабет. Иди-ка спать, а утром поговорим.

У меня сводит живот, головокружение лёгкой волной обволакивает мозг.

– У тебя есть что-нибудь поесть?

Он выпрямляется.

– Да. Что тебе сделать? Яичницу?

Раньше Скотт каждое утро готовил мне яичницу. Яйца – продукт, одобренный программой обеспечения дополнительным питанием для женщин и детей раннего возраста. Это воспоминание причиняет боль и в то же время вызывает новую волну тёплой дурноты.

– Ненавижу яйца.

– О!

О! Я смотрю, он мастер поддержать разговор.

– Хлопья у тебя есть?

– Конечно.