Бессердечие магов

– Похоже на то, – согласился Грей, разворачиваясь нормально.

– И возвращаясь к стратегии, у тебя советов не будет? – спросил Лоран. – Кому мне доверять и все такое?

По лицу Грея он понял, что задал правильный вопрос.

– Трудно ошибиться, следуя за победителем, – сказал Грей.

– Ты о Мерлине?

– Это старейший дом. Такая история – это власть и репутация. К тому же Майлз знает все секреты, все, что происходит.

– А мне казалось, твоя семья его ненавидит.

– Его ненавидит Миранда. Для меня это очко в его пользу.

Лоран рассмеялся.

Они закончили круг и перешли на шаг.

– И еще одно, – сказал Лоран. – Я подумал, что было бы разумно бросить вызов друг другу сейчас, пока все еще идет спокойно.

Грей закашлялся и сплюнул на землю.

– Какого хрена! Спокойно? Если у тебя слишком много проигрышей, ты не проходишь дальше. Один из нас может выбить другого. Забудь.

– Забыл. – Лоран приложился к своей бутылке с водой. – Вообще все так дико.

– Дико или нет, но тебе стоит принять решение поскорее и прекратить выдавать вот такие дерьмовые идеи.

Лоран стоял на месте, пока прохладный ветер не высушил его влажную от пота кожу. Колесо Фортуны действительно вращается – и не всегда оставляет людей наверху. Иногда оно проезжает прямо по ним. Стряхнув оцепенение, он зашагал домой.

* * *

– Мне сегодня ничего не было, Генри? – спросила Сидни, войдя в вестибюль своего дома.

– Было, мисс.

Остановившись, она удивленно приподняла бровь. Сидни очень редко заказывала что-то с доставкой. Ее адрес был известен только двоим, и она сомневалась, что Шара станет пользоваться почтовой системой, так что вопрос она задала скорее по привычке, не ожидая утвердительного ответа.

– Вообще-то это не что-то, а кто-то, мисс. Она сказала, что вы не предупреждены о ее визите, так что она сядет здесь и подождет.

Сидни перенесла центр тяжести на пятки. Она определенно не ждала гостей.

– Она?

– Точно, мисс. Вон там.

Статная седовласая женщина была одета во все черное, идеально подогнанное по фигуре. Помада у нее была такой же яркой, как у Сидни, и хотя время оставило следы на ее коже, власть и красота впитались в ее плоть и кровь. Она поднялась со стула с царственным величием.

– Привет, Сидни.