В объятиях герцога

Эта девушка представлялась Коулу олененком, которого ему хотелось приласкать и покормить с руки.

Темными ночами, когда холод пробирал Коула до костей, он вспоминал, как тепло ему было с Джинни. Как она прижималась к нему, уткнувшись лицом в изгиб его шеи. Как она содрогалась в экстазе, и в ее кошачьих глазах отражалось изумление.

Коул мечтал вернуться к ней в комнату цвета крови и заключить ее в объятия. Прижать к себе ее худенькое тело, которое могло защитить его от боли. Она представлялась ему маленькой нежной птичкой, но именно у этой девушки Коул искал спасения.

В полузабытьи он как будто слышал ее смутный шепот, который успокаивал и придавал ему сил. Он помнил, как она попросила его не скрывать боль и печаль. Она позволила ему чувствовать скорбь.

Джинни, проститутка, девушка, у которой была грубая жестокая профессия… Но именно она одарила его теплотой своей души. Коулу казалось, что никто никогда не относился к нему с таким искренним сочувствием и пониманием. В ту ночь она стала его другом.

За год, проведенный в аду, Коул стал еще больше ценить эту девушку, ее душевное участие и искренность. Нет, она не была святой, но для Коула память о ней стала священной. Со временем черты ее лица в его памяти поблекли. И не удивительно, ведь Коул толком не успел их разглядеть. В зале и спальне царила полутьма, кроме того, он выпил чуть ли не бутылку виски. Но воспоминания о ее мягких губах, гибком теле, длинных волнистых волосах не померкли. Они накрепко запечатлелись в его памяти, и Коул постоянно возвращался к ним, хватаясь за них, как за соломинку, чтобы не сойти с ума.

Джинни запала ему в душу, и он поклялся найти ее, если выживет.

Однако окружавшему его аду не было конца. Ад находился теперь не только снаружи, но и внутри.

Тюрьмы, состоявшей из четырех стен и охраны, как таковой уже не было. Однако Коул находился в ловушке, из которой не мог выбраться. Он не мог побороть страшную боль в левом запястье.

Раньше ему это было по силам, он побеждал боль во время пыток.

Он прошел все испытания, которые грозили сломить, уничтожить его. Причем его муки были не только физическими, но и моральными. Каждое утро могло стать последним в его жизни, и он с отчаяньем встречал рассвет. Душу Коула терзал коварный страх. В голову ему приходили тяжелые мысли. Ему казалось, что о нем забыли, что его бросили на произвол судьбы, что никто не придет, чтобы его спасти. Он с ужасом смотрел на свое истощенное тело и не узнавал себя.