В объятиях герцога

– Джинни, – позвал он снова, на этот раз громче, и она не могла не ответить ему.

– Я здесь, Коул, – сказала Имоджен и снова присела на краешек кровати. – Я здесь. Ты помнишь меня?

Она взяла из хрустальной вазочки кусочек льда и положила его в рот раненого. Тренвит пососал лед, и это принесло ему облегчение.

Имоджен снова взялась за тряпку и окунула ее в тазик с холодной водой.

– Джинни. – Герцог зарыл правую руку в складки ее юбки, и Имоджен удивилась, что у него на это хватило сил. – Все вокруг было объято огнем, Джинни, – простонал он.

– Я знаю, – прошептала она, снова убирая с пылающего лба упавшую прядь непослушных влажных волос.

Имоджен, конечно же, ничего не поняла из его слов, но хотела успокоить Коула, вселить в него уверенность в том, что она сочувствует ему всем сердцем.

– Но там был снег. Снег… – снова заговорил Коул. – Ад – это не огонь, Джинни, это лед.

– Тс, – произнесла она, видя, как сильно он разволновался. К ее горлу подкатил комок, и она боялась, что расплачется.

Имоджен засомневалась в правильности своих действий. Если ужасные переживания герцога были как-то связаны с холодом, со льдом, то обтирания были для него сейчас сродни пытки. Но как еще она могла сбить высокую температуру?

– Прости, – прошептала она, чувствуя, что на ее глаза набегают слезы.

И все же она продолжила обтирать его тело, перейдя к ногам. Тренвит застонал и снова произнес ее имя.

Имоджен беспомощно наблюдала, как его посиневшее тело бьется в конвульсиях. Если бы он не был так слаб, то в эту минуту, пожалуй, мог бы пнуть ее ногой. Слава богу, у герцога не было сыпи на теле. Когда Имоджен болела тифом, ее постоянно мучило ощущение мурашек, бегающих по всему телу, словно докучливые муравьи. Это было очень неприятное чувство. Ей казалось, что муравьи медленно пожирают ее плоть.

Тренвиту повезло, он был избавлен от столь неприятных ощущений.

Тихо напевая, Имоджен положила ему на нижнюю губу кусочек льда. Он начал таять, и в рот герцога закапала вода. Похоже, раненому это понравилось. Он вздохнул с облегчением, и девушка поднесла к его губам еще один кусочек.

– Ты мне снилась, – прошептал Тренвит. – Мне снилась кровь. И ты.

– Ты тоже снился мне, – призналась Имоджен, положив ладонь на его лоб.

Лоб горел огнем, температура не спадала.