Золушка для герцога

Боже правый, как ему захотелось поцеловать эти губки!

И не просто поцеловать, а жадно впиться в них!

Это неконтролируемое желание шокировало Хока. Он уже лет десять не испытывал ничего подобного. С того самого дня, как он стал герцогом Сторбриджем, все его слова и поступки были тщательно вымерены, он взвешивал и обдумывал все возможные последствия.

Но сейчас герцог мог думать только о том, как бы поцеловать Джейн Смит, прижать ее хрупкое тело к своему, положить его под себя, упиваться ее губами, зарыться руками в роскошный костер распущенных волос, а потом исследовать округлости ее пышных кремовых грудок, осиную талию и чарующий изгиб ее бедер.

Пораженный до глубины души внезапной жаждой овладеть Джейн Смит и попробовать ее на вкус, Хок сумел сдержать себя. Он вскочил на ноги и попятился от нее.

– Тогда я оставлю вас, Джейн.

– Надеюсь, я не обидела вас, ваша светлость?.. – поморщилась она, тоже вставая. Плащ упал, и он увидел, что на ней по-прежнему это кошмарное желтое платье. Подул ветер, и тонкая материя облепила фигурку девушки.

– Я ничуть не обижен. – Обычно такой холодный и непробиваемый, Хок сейчас был напряжен, словно струна, и изо всех сил пытался не смотреть на Джейн. На его скулах играли желваки. – Я просто признаю свое вторжение…

– Я не…

– Не подходите ко мне, Джейн! – процедил Хок сквозь плотно сжатые зубы, когда она протянула к нему руку.

Неужели он так долго обходился без теплой женской ласки – краткая, физически не удовлетворяющая его связь с графиней Морфилд не в счет, – что теперь был готов наброситься на беззащитную девушку? Неужели это расплата за годы самоограничения и вынужденного одиночества, которые он унаследовал вместе с титулом герцога Сторбриджа? Если так, то это невыносимо, и Хок дал себе слово сразу по возвращении в Лондон заняться утомительными поисками любовницы.

Джейн замерла, пораженная предупреждением герцога. Он тоже считает, что она недостойна его внимания, потому что является сиротой, дочерью нищего приходского священника? Что она недостойна даже элементарного вежливого обращения со стороны великого и могучего герцога Сторбриджа?

– Тогда идите, ваша светлость.