Опасный обольститель

 – Бенедикту с трудом удавалось сдерживать свое нетерпение. – Что ж, отвечу. Мы с вами были свидетелями на свадьбе моего лучшего друга. И я чувствую ответственность за вас и вашу судьбу. Я сказал что-то смешное? – спросил он, увидев, что Женевьева улыбнулась.

– Да нет, простите. Вы, наверное, очень хороший человек. И я чувствую себя рядом с вами в полной безопасности, – призналась она.

– Вы действительно считаете меня хорошим человеком? – Бенедикт вздрогнул как от пощечины. – Вы первая, кто назвал меня хорошим человеком.

В глазах Женевьевы мелькнул хитрый огонек.

– Но, может быть, другие просто не знали о вашей доброте?

– Вы меня совсем не знаете, Женевьева, – пробормотал он.

Бенедикту вдруг стало стыдно. Ведь он испытывает к Женевьеве исключительно мужское влечение. Ни о каких романтических отношениях он и не помышлял, думая лишь о том, как неплохо было бы провести с этой женщиной ночь. Чем в таком случае он лучше негодяя Сэндхерста?

Словно почувствовав напряжение, Женевьева нежно погладила его по руке:

– Не беспокойтесь, Лукас.

– Секрет? Что вы имеете в виду? – недоуменно спросил Бенедикт.

– Я ведь раскусила вас, – объяснила Женевьева. – На самом деле вы не большой и страшный Люцифер, а милый маленький херувим с полотен Рубенса.

Самое странное, что в ее взгляде не было и тени насмешки. Она говорила вполне серьезно. Бенедикт почувствовал, что гнев вот-вот выйдет из-под контроля.

– Как вы смеете сравнивать меня с толстощеким херувимом? Неужели в ваших глазах я выгляжу таким?

Увидев, какое впечатление произвели ее слова, Женевьева едва смогла сдержать смех.

– Ну что касается внешнего вида, совершенно не похожи…

– Значит, вы думаете, я внутренне похож на слащавого пухлого херувима? Смею заверить, вы ошибаетесь, мадам. – Но тут Бенедикт увидел, что Женевьева едва сдерживает смех.

– Если бы вы видели сейчас свое лицо! Вы так помрачнели! – со смехом проговорила она.

– Вы смеетесь надо мной? – недоверчиво глядя на нее, спросил он.

– Конечно. – Ее позабавила реакция Бенедикта. Судя по всему, никогда еще над ним никто не смеялся.

Женевьева была рада, что шутливый разговор отвлек его от мыслей о Чарли Бруксе. К тому же ей было приятно осознавать, что в этот вечер не она одна одурачена.